Развод касперского

Бизнес-леди Наталья Касперская. Интервью

Возможно, Евгений Касперский так бы и остался талантливым, но мало кому известным программистом, если бы не его бывшая жена Наталья. Именно она наладила успешную продажу IT-разработок мужа. И если бизнес стал процветать, то семья Касперских распалась. Но Наталья и Евгений сумели сохранить отношения и по-прежнему являются совладельцами «Лаборатории Касперского».

Развод бизнесу не помеха

– Наталья, компания была создана в 1997 году, а через два года вы развелись с Евгением Касперским, с которым прожили почти 10 лет и родили двоих сыновей…

– Мы оба понимали, что компания нам очень дорога. На тот момент «Лаборатории» было чуть больше года, она только-только начала подниматься. Развод двух учредителей мог быть негативно воспринят рынком и поставить ее будущее под удар. Мы с Касперским договорились никому не говорить о разводе (по слухам, инициатором разрыва был Евгений, будто бы он ушел из семьи, встретив другую женщину. – Прим. ). Целый год мы, как два партизана, молчали и формально оставались мужем и женой. О разделе бизнеса речи вообще не шло.

– Для вас это было непростое решение?

– Интересы компании для меня всегда были выше личных переживаний. «Лабораторию Касперского» я воспринимала как свое дитя, видела перспективы роста. И пусть эмоции порой зашкаливали, я понимала, что мы с Касперским оказались в такой связке, которую нельзя разорвать. Женя был важным звеном – уникальный аналитик, входящий в мировую десятку лучших экспертов по информационной безопасности. А на мне держалась вся бизнес-часть.

«Лаборатория Касперского»

В 1989 году выпускник «Высшей краснознаменной школы КГБ» (ныне – Институт криптографии, связи и информатики Академии ФСБ РФ) Евгений Касперский «вылечил» свой компьютер от вируса с помощью программы, которую сам написал. В 1991 году его жена Наталья запатентовала программу AVP (позднее «Антивирус Касперского») во Всероссийском авторском обществе. В 1997 году супруги учредили «Лабораторию Касперского». Через два года компания увеличила свою долю на российском антивирусном рынке с 5 до 50%. Оборот «Лаборатории Касперского» на 2009 год составил $480 млн. Работают в ней более 1700 специалистов. По данным журнала «Финанс», состояние Натальи Касперской оценивается в $462 млн.

– Говорят, что успех «антивируса Касперского» – ваша заслуга?

– Дело в том, что если бы не было антивирусной программы, которая хорошо ловила вирусы, продавать было бы нечего. Моя роль как руководителя была не последней, но полностью приписывать успех себе я бы не стала. Бизнес – это командная работа.

– Сегодня вы входите в рейтинг самых богатых и влиятельных женщин России. Вам это льстит?

– Меня рейтинги не волнуют. Я разочаровалась в них. Мне кажется, было бы интересным составить рейтинг предпринимателей, которые построили бизнес с нуля, и посчитать, сколько денег они заработали. Другой вопрос, что такой рейтинг сложно составить – информация, как правило, закрытая. Например, сколько стоит «Лаборатория Касперского»? $100 миллионов или $5 миллиардов? Никто не знает. Это ЗАО, акции которого не продаются. Поэтому, когда я увидела себя в рейтинге миллиардеров, очень удивилась. Я была бы рада видеть свои миллионы в каком-то более осязаемом виде.

Поддельные сайты для покупки авиабилетов воруют деньги

Что вы делаете, когда собираетесь купить авиабилеты? Можно зайти в физический офис авиакомпании вроде «Аэрофлота» и купить их там. Можно сэкономить время и заглянуть на сайт того же перевозчика. Можно зайти на страничку какого-нибудь агрегатора и поискать на ней — есть шанс, что это позволит сэкономить.

А еще можно вбить запрос «Дешевые билеты туда-то» в поисковик и посмотреть выдачу — есть надежда, что найдется малоизвестный агрегатор, позволяющий сэкономить еще больше. К сожалению, это небезопасно.

Пользователь портала Geektimes с ником xbox поделился историей своего знакомого, решившего купить билеты именно таким образом. Рекламная ссылка в первой строчке выдачи поисковика обещала дешевые билеты в нужном направлении — и пользователь по ней кликнул. Но сайт оказался фишинговым.

Пройдя по ссылке, пользователь попал на сайт aviapromo.eu (сейчас сайт не работает), на котором во вполне стандартную форму ввел данные о искомом перелете, и сайт выдал ему подходящие рейсы. Пользователь выбрал наиболее удачный из них, перешел на страницу оплаты, ввел данные банковской карты, получил, как и положено, SMS с одноразовым кодом 3D Secure, ввел его и оплатил билеты.

На почту пришли маршрут-квитанции — все как при работе с обычным сайтом по продаже билетов. На первый, да и на второй взгляд ничто не выдает в сайте фишинговую страницу.

Но на следующий день начались чудеса. Сначала на телефон пользователя пришло SMS о списании суммы 2 рубля, потом эти 2 рубля немедленно вернулись обратно. То же самое повторилось через час. А потом с карты последовательно списали 17 700 рублей, затем еще 17 700, а затем попытались списать 11 800, но деньги на карте к тому моменту уже кончились.

Расследование из песочницы: https://t.co/koCX1Ud9wx. Дешёвые авиабилеты, или Как сеть мошеннических сайтов ворует деньги с карт. pic.twitter.com/TpAL7pddjW

Пользователь заблокировал карту, но даже после этого кто-то пытался списывать с нее средства. А билеты, как выяснилось, он в результате так и не купил — маршрут-квитанции оказались подделкой.

Как это произошло?

Автор поста на Geektimes проанализировал код тогда еще работавшего сайта, на котором была совершена покупка, и обнаружил немало интересного.

Поиск авиабилетов с помощью сайта действительно работает. Похоже, что сайт передавал полученную от пользователя информацию какому-то настоящему агрегатору, получал от него сведения о доступных рейсах, убирал лишнее и отдавал обратно пользователю.

Форма на странице оплаты при этом на самом деле является целиком позаимствованной с сайта одного из крупных российских банков формой для переводов с карты на карту. Просто поля с данными получателя в ней предварительно заполнены и скрыты от глаз посетителей. После заполнения такой формы пользователю приходит SMS с одноразовым кодом 3D Secure для перевода на карту, которое мало чем отличается от аналогичного SMS с кодом для совершения покупки.

То есть, по сути, незадачливые пользователи вместо покупки билетов просто переводили деньги на карту злоумышленникам. Кстати, в коде страницы есть специальный скрипт — он подставляет данные другой карты, если перевод на первую почему-то не прошел. Так злоумышленники перестраховываются. При перезагрузке сайта данные карты невидимого получателя также меняются.

Не публикуй онлайн фотографии билетов или документов. Это может сыграть на руку преступникам https://t.co/xEDQfdpln9 pic.twitter.com/EdfqD8sg35

— Kaspersky Lab (@Kaspersky_ru) January 28, 2016

Маршрут-квитанции, соответственно, оказались просто сгенерированным PDF-документом, за которым ничего не стоит. Деньги уходят мошенникам, а не авиакомпании, которая в результате даже понятия не имеет ни о каких транзакциях со стороны данного пользователя, а потому и думать не думала выпускать для него билеты.

Пользователь xbox провел расследование и выяснил, что подобных сайтов в Интернете не один и не два, а намного больше. Схема их работы во всех случаях одинаковая: сайты выводятся на верх выдачи с помощью контекстной рекламы, данные об авиаперелетах берутся с настоящих агрегаторов, а на странице оплаты прячется форма card-to-card-переводов. Список выявленных мошеннических сайтов, работающих по этой схеме, вы можете найти в оригинальном посте на Geektimes.

Как не потерять деньги при покупке авиабилетов?

В данном случае все осложняется тем, что фишинговые сайты действительно очень похожи на настоящие страницы каких-то малоизвестных агрегаторов. Откуда обычному пользователю знать, что конкретно этот агрегатор — липовый? При желании, конечно, можно сверить приведенные в подвале сайта данные с государственными реестрами и выяснить, что такой компании на самом деле не существует, но это как-то чересчур сложно.

Почему никогда (НИКОГДА!) не стоит выкладывать в Сеть фотографии билетов и всего такого: https://t.co/ToAKtqWzmz pic.twitter.com/p7c9fFHAUB

— Kaspersky Lab (@Kaspersky_ru) July 27, 2016

Поэтому мы бы советовали вот что:

1. Покупайте билеты только непосредственно у авиакомпаний или у известных крупных агрегаторов. И обязательно следите за тем, что вы попали действительно на их страницу, а не на фишинговый сайт, прикидывающийся официальным.

2. При получении SMS с одноразовым кодом подтверждения обращайте внимание не только на сам код, но и на остальной текст сообщения. В данном случае, во-первых, вместо заявленной на сайте суммы 5900 рублей было списано 5988. Еще 88 рублей — это комиссия банка за осуществление перевода, которой при покупке быть не должно. Во-вторых, в SMS встречалось сочетание букв P2P, что как раз таки и означает card-to-card-перевод. Если видите что-то такое в SMS с подтверждением, дважды подумайте, стоит ли вводить код.

3. При первых же признаках подозрительной активности обращайтесь в банк, чтобы заблокировать карту. В описанной ситуации это стоило сделать сразу же после получения SMS о списании 2 рублей и возвращения их на карту. Да, перевыпускать карту — лишняя морока, но так вы наверняка защитите свои деньги.

Касперская Наталья Ивановна

Касперская (Штуцер) Наталья Ивановна — генеральный директор компании InfoWatch — разработчика систем защиты конфиденциальной информации от внутренних угроз. Более 10 лет была руководителем «Лаборатории Касперского».

Наталья Ивановна Штуцер (позже Касперская) родилась 5 февраля 1966 г. Родители – типичные представители «технической интеллигенции». Единственный ребенок родился по тем меркам поздно: отцу было уже 46 лет, матери — 30. Родители — инженеры, работали в «закрытых» институтах, вечно заняты.

В юношестве занималась спортом, достаточно долгое время играла в баскетбол в ДЮСШ. Зимой каталась на лыжах в Подмосковье, а летом увлекалась плаванием. Еще коллекционировала марки, значки и советские монеты, рисовала портреты своих знакомых и пела в школьном хоре.

В одном из интервью Наталья Касперская рассказала, что мечтала стать ветеринарным врачом:

«Мне очень нравилось возиться с животными. Я даже серьезно думала выбрать такую профессию, но когда перешла в старшие классы, у меня начались совершенно непреодолимые проблемы с химией. А поскольку у меня родители – «технари», то особой альтернативы-то и не было. Мне, естественно, посоветовали поступать в технический вуз».

Последние два школьных года училась в физмат школе при МАИ, потом поступила в Московский институт электронного машиностроения (МИЭМ) на факультет прикладной математики.

1986: Знакомство с Евгением Касперским

Студенты Наталья Штуцер и Евгений Касперский познакомились в 20 лет. в Доме отдыха, куда Наталья поехала вместе с институтской подругой. Она его сразу выделила. `Он очень нестандартный. По природе своей – лидер… В компании был любовный четырехугольник – в общем, все нетривиально`.

Через полгода они поженились. Вскоре Наталья ушла в декрет, на шесть лет став домохозяйкой, растила двух сыновей.

Наталья родила первого ребенка, сына Максима, в конце 1980-х. В это время училась в институте на 5 курсе, и за подготовкой к диплому рождение сына и первый год его жизни пролетели почти незаметно. Академический отпуск не брала, с Максимом много помогали мама и бабушка.

В 1989 г. окончила Московский институт электронного машиностроения (МИЭМ) по специальности «Прикладная математика». Имеет степень бакалавра бизнеса Открытого Университета Великобритании. Работала научным сотрудником в Центральном научно-конструкторском бюро в Москве.

В начале 1990-х муж Натальи Евгений Касперский работал в антивирусном проекте НТЦ КАМИ — компании, созданной его бывшим преподавателем из Высшей школы КГБ Алексеем Ремизовым.

В 1994 г. пришла на работу в НТЦ «Ками», где возглавила антивирусный проект AVP.

1997: Сооснователь «Лаборатории Касперского»

В 1997 году Наталья убедила мужа основать свою компанию и сделать фамилию брендом. Отец-основатель занимался технической частью. Наталья Касперская стала генеральным директором «Лаборатории Касперского» и занималась продажами, кадрами и выходом на международные рынки.

В `Лаборатории Касперского` изначально работали шесть человек, но постепенно она разрослась до международной группы компаний с головным офисом в Москве, десятью зарубежными представительствами и штатом более 500 человек. На вопросы типа: «В чем успех компании?», «Кто больше сделал для успеха?» и т.д. Наталья отвечала за свою жизнь десятки раз. Компания оказалась в очень нужное время в нужном месте, очень удачно – как раз был рост рынка, то есть рынок был еще новый, это первое. Второе – в России он был вообще непочатый, то есть Касперские, по сути, были первооткрывателями в этом смысле в области программного обеспечения. Третье – то, что конкуренты тоже не знали, куда идти, то есть все блуждали вслепую и делали точно так же много ошибок. Все находились в равных условиях.

В одной из бесед Евгений Касперский, заметил, что биография Натальи — словно дорога к воплощению «американской мечты». «Просидев несколько лет с детьми», пришла работать в «Ками» и из скромного продавца в отделе «софта и харда» за 6 лет превратилась в руководителя известной и перспективной компании.

1998: Развод с Евгением Касперским

Наталья и Евгений Касперские развелись в 1998 году.

— Причиной развода стало как расхождение интересов с Касперским, так и наличие совместного бизнеса. Думаю, что Касперскому не очень нравилось иметь жену выше по положению. И хотя на словах он сам не стремился стать управленцем, по складу характера, ему больше нравится жена, которая находится в роли ведомой. У меня тогда не хватило мудрости смирить свою гордыню. Это привело к развалу.

2001: Вступление в брак с Игорем Ашмановым

В 2001 году Наталья вышла замуж за Игоря Ашманова. Интересно, что мысль по организации компании Infowatch выдвинул именно Игорь Ашманов: если есть «Антиспам», так почему бы его не повернуть и не начать контролировать исходящую корпоративную информацию.

2007: Собственник и гендиректор InfoWatch

Летом 2007 г. была избрана на пост председателя Совета директоров «Лаборатории Касперского».

В октябре 2007 г. Наталья Касперская стала генеральным директором компании и единственным владельцем InfoWatch, разработчика систем защиты конфиденциальной информации от внутренних угроз.

2011: Продажа части доли в «Лаборатории Касперского»

20 января 2011 г. стало известно, что американский фонд прямых инвестиций General Atlantic приобрел крупный пакет акций «Лаборатории Касперского». Это первый в истории антивирусного разработчика случай входа профессионального институционального инвестора в компанию.

Стороны не раскрывают ни размера приобретенной американцами доли в «Лаборатории Касперского», ни выплаченной суммы, но сообщают, что по завершении сделки General Atlantic станет вторым по величине акционером «Лаборатории». Крупнейшим акционером компании останется Евгений Касперский, обладающий контрольным пакетом.

Часть акций, переданных фонду General Atlantic, ранее принадлежала одному из прежних акционеров компании, другая часть, которую Евгений Буякин назвал «символической», была выпущена дополнительно. По информации CNews, основным продавцом акций выступила сооснователь и председатель совета директоров «Лаборатории» Наталья Касперская. Акции Евгения Касперского в сделке не участвовали.

Читайте так же:  Приказ 292 от 18042018 минобрнауки с изменениями

Наталья Касперская рассказала CNews, что доля нового инвестора в «Лаборатории» составит «поменьше», чем 20%. По ее словам, у нее сохранилась существенная часть акций компании, и у нее нет планов покидать кресло председателя совета директоров, «если только акционеры не примут другого решения».

Вырученные средства она планирует вложить в собственные проекты. Это разработчик решений по защите от утечек Infowatch, компания «Наносемантика», которая занимается семантическим анализом письменной речи, и проект «Крибрум», который изучает репутацию компаний путем анализа их упоминаний в интернете и других медиасредах.

Инициатором сделки был General Atlantic: его исполнительный директор Джон Бернстайн говорит, что фонд давно занимался поиском производителя защитных решений для инвестирования и «около года назад обратился в «Лабораторию Касперского» с предложением о сотрудничестве».

По просьбе CNews капитализацию «Касперского» оценил председатель правления «Финам» Владислав Кочетков, который полагает, что вся компания сейчас стоит $1,5 млрд при предположительной выручке в 2010 г. $540 млн.

Сергей Белоусов, основатель фонда Runa Capital и исполнительный директор Parallels, также считает, что «скорее всего, выручка «Лаборатории Касперского» больше $500 млн». Капитализацию компании он оценить затруднился, поскольку «Касперский» «очень хорошо растет, и его прибыльность неизвестна». По мнению Белоусова, «Лаборатория» в большей степени «заточена» не на прибыльность, а на рост, который сильно влияет на ее стоимость.

Исходя из разных оценок капитализации и доли проданных бумаг, верхний предел средств, вырученных при продаже акций может колебаться в широких пределах от $200 до $300 млн.

2011: Похищение сына Ивана

19 апреля 2011 г. Апрельское утро в Гонконге выдалось замечательным. Накануне у Натальи Касперской прошли успешные переговоры с потенциальным китайским партнером, который предложил провести следующий день на его яхте. На мягкой волне прогулялись по морю и в трех часах хода от порта бросили якорь в красивой бухте. После купания Наталья Касперская взяла телефон. «Странно, — обернулась она к супругу Игорю Ашманову. — Десять пропущенных вызовов, и все от начальника службы безопасности». Наталья нажала ответный вызов и услышала страшное: «Ваню украли».

Иван Касперский, сын Евгения Касперского и Натальи Касперской похищен недалеко от офиса компании Infowatch, принадлежащего его матери. По сведениям Lifenews похитители требовали от родителей Ивана выкупа 3 млн евро. Иван работает в компании Натальи Касперской программистом.

Евгений Касперский в это утро находился в Лондоне — готовился к выступлению на международной выставке по информационной безопасности. Услышав требования похитителей, он от дальнейших переговоров с ними отказался и переадресовал их начальнику службы безопасности.

В 10 часов утра по Москве яхта с Касперской и Ашмановым на борту уже шла полным ходом в Гонконг, ассистенты меняли авиабилеты. Ранним утром следующего дня супруги были в Москве. Через день прилетел Евгений Касперский и поселился в одном из отелей под усиленной охраной. Начались тягучие дни ожидания на Петровке, 38 — четверг, пятница, суббота. Поначалу у Касперской были сомнения в возможностях милиционеров найти и вернуть сына, но знакомые из спецслужб убедили ее в необходимости обращения к силовикам.

Похитители разговаривали только с Натальей. Она и Ашманов сидели в комнате с оперативниками, а Касперский нервно вышагивал по коридору. За свободу Ивана требовали €3 млн банкнотами по €500, что для оперативников стало первым поводом усомниться в профессионализме преступников — небольшой объем выкупа, требование крупных купюр, которые проще пометить и быстрее найти. Кроме того, похитители часто звонили — по несколько раз в день — и сравнительно долго разговаривали, по две-три минуты. Одно из требований — деньги должна передать девушка Ивана. Касперская убедила похитителей, что этого не позволят родители девушки. Тогда договорились, что деньги передаст Ашманов, но это не устроило Касперского. В результате и Евгений Касперский, и Наталья Касперская с Ашмановым собрали по €3 млн купюрами по €500 и снова стали ждать.

Как стало известно позже, похитителями 20-летнего сына Евгения и Натальи Касперских правоохранители назвали семью Савельевых, состоящую из главы семейства Николая (1949 г. р.), его супруги Людмилы (1947 г. р.) и их сына Николая (1981 г. р.). Кроме семьи Савельевых в группу похитителей входили двое приятелей Николая-младшего 29-30 лет каждый.

О похитителях известно, что они москвичи, очень заботились о собаках — двух питомцах породы бурбуль. Очевидцы утверждают, что хозяйка семейства была поглощена заботами о своих четвероногих друзьях. При этом жажды наживы соседи никогда в чете Савельевых не замечали — они никогда не шиковали. Отец семейства ездил на стареньком «Лексусе», его сын — на древнем «Мерседесе», жили небогато, хотя пытались заниматься бизнесом, сообщала газета «МК» [1] .

По информации источника агентства, мотивом преступления Савельевых и их друзей стало желание рассчитаться полученным выкупом за кредиты, сделанные в одном из банков.

Потенциальную жертву для получения выкупа злоумышленники искали в интернете. Их выбор пал на Ивана Касперского после того, как они обнаружили на его странице «Вконтакте» его домашний и рабочий адреса.

В то же время, по сообщению газеты «Коммерсант» похищение было организовано неоднократно судимым «профессиональным преступником», причем злоумышленники несколько месяцев следили за молодым человеком, выбирая схему для совершения преступления.

Собеседники издания LifeNews рассказали, что похищение было исполнено «непрофессионально». Около 8:15 Иван был заснят камерами наблюдения в ближайшем к своему месту работы метро Строгино, а около 9 утра похитители вынудили его позвонить родным и передать условия о выкупе в 3 млн евро.

Вторым свидетельством непрофессионализма преступников правоохранители назвали содержание пленника в том же самом доме в садовом товариществе «Роща» под Сергиевым Посадом, где они жили сами.

  • Вечером 21 апреля 2011 г. издание LifeNews сообщило, что похитителям Ивана Касперского был выплачен выкуп, сумма которого не раскрывается. После освобождения пленника источники в правоохранительных органах заявляли, что СМИ были дезинформированы, чтобы успокоить похитителей.

В интервью РСН Наталья Касперская рассказала, что ее сына не пытали и держали в наручниках запертым в бане. Похитители постоянно меняли номера телефонов, с которых совершали звонки с требованием выкупа. Пока правоохранительные органы занимались освобождением молодого человека, она и ее супруг «сидели на Петровке в отдельной комнате и ждали звонка похитителя». В последний день преступник на связь не вышел, и родители И.Касперского узнали, что все закончилось, уже после того, как информация появилась в СМИ.

«В воскресенье, на Пасху мы еще ждали звонка, но уже видели, что оперативники все чаще совещаются без нашего участия, они явно к чему-то готовились, — рассказывает Ашманов. — Это очень опасный момент, когда расходятся вектора: операм надо схватить похитителей, а родителям — чтобы похищенного ребенка вернули живым и невредимым». После обеда оперативники заявили, что звонков больше не будет, похитителей вычислили и поймали, теперь едут за Иваном, которому уже ничто не грозит. Операция закончилась ближе к вечеру. Иван был освобожден. Пять участников похищения задержаны (трое — члены одной семьи), четверо из них сейчас находятся под арестом, ведется следствие. Евгения и Наталью Касперскую с Ашмановым пригласили в кабинет начальника отдела, поздравили и предложили отметить счастливое событие водкой с крупно порезанной колбасой и сыром. С Иваном мать увиделась только в 4 часа утра, до этого с него снимали показания.

  • По официальной информации ГУВД, Иван Касперский был освобожден из рук похитителей только в воскресенье 24 апреля 2011 г. К этому времени его местонахождение уже было запеленговано по работающему мобильному телефону. Информация об этом была обнародована официальным представителем столичного ГУВД Виктором Бирюковым. По сведениям правоохранителей, состояние Ивана Касперского «удовлетворительное».

Согласно официальной информации ГУВД, освобождение было осуществлено в результате силовой операции сотрудников ФСБ, МУРа и спецназа. Операция в районе г. Сергиева Посада «прошла без единого выстрела».

Похитителям была назначена встреча для передачи выкупа в Москве, куда отправилась семья Савельевых в полном составе и один из их сообщников. Автомобили, на которых они ехали, были остановлены для проверки документов, и злоумышленники были задержаны.

Одновременно другая группа захвата вошла на территорию садового хозяйства, где содержался пленник. Иван Касперский был обнаружен в здании бани, где его охранял еще один сообщник семьи Савельевых.

В то же время источник «Интерфакса» в правоохранительных органах сообщал, что похитителям «пообещали деньги, однако в момент передачи части требуемой суммы сначала был задержан посредник, а затем еще несколько соучастников преступления».

Всего в ходе операции силовиков были задержаны пятеро предполагаемых похитителей. Правоохранители не раскрывали имен задержанных, но сообщали, что в их числе есть возможный организатор преступления. По словам представителя Следственного комитета РФ Владимира Маркина, по факту похищения Ивана Касперского было возбуждено уголовное дело по статьям «похищение человека» и «вымогательство».

Наталья Касперская, в своем профиле на Facebook поблагодарила тех, кто проводил операцию по освобождению ее сына.

«МУРовцам надо памятник ставить! ФСБ тоже здорово помогли. Спасибо всем, кто поддерживал нас в это трудное время!», — написала она.

  • Евгений Касперский написал в своем блоге:

«Компания быстро выросла в одного из крупнейших мировых вендоров, но я остался в старых добрых временах, когда все люди были братья».

По его мнению, при похищении Ивана преступники использовали открытые данные из соцсетей, он призвал родителей следить, чтобы дети не публиковали в интернете лишнего.

Все не так просто, считает Ашманов, ведь в социальных сетях Иван указал старый адрес, этот дом давно снесен.

«Я уверен, что всю информацию для исполнителей собирали заказчики, возможно, даже кто-то из своих, но дальше поимки похитителей следствие не пошло, — сетует Ашманов. — Не стали копать и в сторону сотрудника ФСО, которого задержали вместе с этой бандой».

Да и копать больше некому. Касперские после освобождения Ивана обратились к министру внутренних дел Рашиду Нургалиеву с просьбой наградить семерых офицеров, которые принимали непосредственное участие в освобождении их сына. Наградили своеобразно. Все семь оперативников не прошли переаттестацию, говорит Ашманов. На Петровке, 38 на все вопросы Forbes, связанные с похищением людей, отвечать отказались и перенаправили в Следственный комитет России. Запрос туда остался без ответа [1] .

Ашманов не исключал, что конечной целью бандитов был вовсе не выкуп.

«Думаю, что хотели надавить на Евгения Касперского или Наталью, акционеров «Лаборатории Касперского», — рассуждает он. — Возможно, истинных требований мы так и не услышали».

2012: Покупка 16% в немецкой антивирусной компании G Data

15 октября 2012 года стало известно, что Наталья Касперская, владеющая холдингом InfoWatch, приобрела 16,8% акций немецкой антивирусной компании G Data Software AG.

Акции были куплены у нескольких бывших миноритарных акционеров, в частности, у берлинской венчурной инвестиционной компании. 23 октября на ежегодном собрании акционеров GData Наталья Касперская будет избрана в совет директоров немецкой компании.

Начало сотрудничеству Натальи Касперской и G Data было положено в 1996 году, когда со-основатель немецкой компании Кай Фигге предложил Наталье партнерство на выставке CeBIT в Ганновере. Тогда Наталья возглавляла антивирусную компанию «Лаборатория Касперского», и два производителя антивирусов договорились о технологическом сотрудничестве.

Как заявила сама Наталья Касперская, в течение многих лет она наблюдала за G Data и полагает, что она «заслуживает большего международного успеха». «За несколько лет G Data совершила серьезный технологический рывок. В качестве члена совета директоров компании G Data я буду заниматься укреплением высочайшей репутации компании на международном рынке, а также хочу привнести в компанию свои знания и опыт работы в антивирусной отрасли», — отметила Наталья.

Как прокомментировали Tadviser в пресс-службе InfoWatch, компания давно смотрела в сторону европейских компаний, и это приобретение вписывается в планы по продвидению на данном рынке. Причем, это не последнее приобретение, однако от более подробных комментариев в пресс-службе отказались. О дальнейших планах по увеличению пакета в G data также неизвестно, как и о стоимости приобретения.

2015: Основание фермерского хозяйства

Как выяснил TAdviser, осенью 2015 года Наталья Касперская учредила крестьянско-фермерское хозяйство «Зеленый барашек». Ферма находится в Подмосковье, в живописных местах Серпуховского района, подтвердила TAdviser Наталья Касперская. Подробнее — в отдельной статье.

2017: Глава Комитета по информационной безопасности

2 августа 2017 года президент группы компаний (ГК) InfoWatch Наталья Касперская выбрана главой Комитета по информационной безопасности, созданного в Ассоциации разработчиков программных продуктов «Отечественный софт». Комитет сформирован в рамках реализации программы «Цифровая экономика Российской Федерации», которая определяет цели, задачи, направления и сроки реализации основных мер государственной политики по созданию необходимых условий для развития в России цифровой экономики.

2018: Наталья Касперская стала владелицей Нэклис-банка

В феврале 2018 года генеральный директор группы компаний InfoWatch Наталья Касперская рассказала о том, как вынужденно стала владелицей Нэклис-банка. По ее словам, сделка проведена не от хорошей жизни: кредитная организация — «большая головная боль». Подробнее здесь.

У Натальи Ивановны двое детей от первого брака и двое от второго. Наталья Касперская неоднократно заявляла, что четверо детей — не так уж много. И, если была бы возможность раньше, она родила бы еще.

Дочь Маша родилась 5 марта 2009 года, вес девочки составил 4кг, рост — 55 см.

После публикации сообщения на сайте ITpedia о том, что 5 февраля Наталья Касперская празднует свой день рождения, у читателей возникла идея что-нибудь подарить уважаемому мэтру ИТ-рынка России. Будучи ограничены в средствах, они решили подарить список имен для четвертого ребёнка Натальи. Достоверно не было известно, кого ждет Наталья — девочку или мальчика. Поэтому в список имен стихийно стали входить как женские, так и мужские. Может быть это случайность, но имя Мария, которое в итоге получил ребенок, было в списке читателей ITpedia задолго до дня её рождения.

  • Траян — настоящее императорское римское имя, созвучное с профессиональными интересами Натальи Ивановны
  • Клава — без комментариев
  • Багомир — приносящий мир в ПО, наполненное багами
  • Оптимизандр — созвучно с «оптимизатор» (род деятельности мужа Натальи — Игоря Ашманова)
  • Айпиона — есть предположение, что IPO — желанная цель Натальи
  • Айтислав — Слава информационным технологиям
  • Инсайдерина — созвучно с профессиональными интересами Натальи
  • Вирусилий — производное от имени Василий и слова «вирус»
  • Юэсбина — от USB — главного орудия инсайдеров, с которыми борется Наталья Ивановна
  • Авира — имя антивируса, вполне подходящее для имени человека
  • Фолдер — папка — человек с этим именем обречен стать хорошим папой
  • Экзения — от расширения исполняемого файла exe
  • Кав — для сына — от KAV — Касперский АнтиВирус
  • Кис — для дочки — от KIS — Касперский Интернет Секьюрити
  • Касперит — для сына — сокращенно от фамилии и IT
  • Машка! — просто Мария, без привязки к ИТ и профессии.
  • Рунетта Игоревна — звучно
  • Верусоид — производное от имени Вера и слова «вирус»
  • ИваНКа — производное от Отчества, Имени и Фамилии очень уважаемой мною Натальи Ивановны
  • Скайпер — производное от программы «Скайп», а также означающее свободное общение со всем миром без границ
  • Блютуса или Блютус — сами понимаете от чего название
  • Коннектин — производное от Константин и коннект
  • Иммунита — с сильным иммунитетом
  • Кампутадор и Кампутадора — испанские названия компьютеров , перекликающиеся с Тореадором
Читайте так же:  Выписка из приказа образец об увольнении

Увлекается игрой на гитаре, горнолыжным спортом, туризмом, чтением профессиональной литературы, любит путешествовать в компании друзей и детей. Свободно владеет английским и немецким языками.

Годовая
подписка
на
Хакер

Xakep #235. Возрождение эксплоит-китов

Xakep #234. Взломать iPhone

Xakep #233. Китайские хакеры

Xakep #232. Опасный IoT

Интервью с Натальей Касперской

Наталья Касперская носит фамилию-брэнд совершенно заслуженно — в первые десять лет существования «Лаборатории Касперского» именно она управляла этой компанией и способствовала ее превращению из малого бизнеса в международную корпорацию, являющуюся одним из лидеров на глобальном рынке антивирусов. Сама Наталья тоже обязана «Лаборатории» своим профессиональным ростом и развитием предпринимательских навыков. После того как состоялся ее развод и бизнес-развод с Евгением Касперским, Наталья развивает компанию InfoWatch, доставшуюся ей в процессе дележа совместно нажитых бизнес-активов. Как и «Лаборатория Касперского», InfoWatch тоже работает на рынке информационной безопасности, но в другом его сегменте — она предотвращает утечки данных из корпоративных информационных систем. В интервью, данном основателю журнала «Свой Бизнес» Дмитрию Агарунову, Наталья Касперская признается, что, возглавив новую компанию, она почувствовала себя солдатом из сказки, пытавшимся сварить кашу из топора. И надо отдать ей должное — получилась не просто «каша», а целая «продуктовая корзина»: конгломерат из семи компаний, каждая из которых остается полунезависимой.

Кем вы себя считаете?

В первую очередь — предпринимателем. Для меня это основной вид деятельности, я даже не воспринимаю себя как бизнесвумен. Мне интереснее завести новый стартап, чем сидеть и думать об увеличении оборота или заниматься какими-то конкретными управленческими вещами. Мне нравится замутить предприятие и начать его развивать. Еще во времена работы в «Лаборатории Касперского» мне на каком-то этапе стало понятно, что я погружаюсь в рутину, мне было трудно и не очень интересно этим заниматься. Больше хотелось решать какие-то прорывные задачи каждый день — людей нанимать, бизнес организовывать. Мне наиболее комфортно работать в компании со штатом 100-300 человек, это «мой размерчик». В InfoWatch сейчас как раз 200 сотрудников, а в группе компаний — уже около 500.

И как вы справляетесь?

Я не стала делать одну большую компанию, расширяя ее во все стороны. На самом деле у InfoWatch есть интерес к любым технологиям в области информационной безопасности предприятия, поэтому мы ищем проекты, которые могли бы расширить наш продуктовый портфель. Но дальше мы не интегрируем их в основной бизнес, а сохраняем как проекты-сателлиты. Тем самым мы убиваем сразу трех зайцев. Первое, снижаем риски основного бизнеса, потому что если продукт окажется неудачным, то основной бизнес пострадает в меньшей степени. Второе, мы не проходим через болезненный процесс слияния: там одна культура, здесь другая. Третье, мы сохраняем мотивацию основателей и команды стартапа. И в-четвертых, мы даем компаниям возможность быстро принимать самостоятельные решения. По сути, InfoWatch в этом случае выступает холдингом, который оказывает финансовую и юридическую поддержку, а также для некоторых продуктов осуществляет маркетинг и продажи.

Родилась в 1966 году в Москве. В 1989 году окончила Московский институт электронного машиностроения по специальности «прикладная математика». В 1994 году заняла должность продавца программных продуктов в НТЦ «КАМИ», где в то время работал Евгений Касперский. Позднее возглавила антивирусный проект AVP, с развитием которого началась история «Лаборатории Касперского». В 1997 году стала сооснователем компании «Лаборатория Касперского». С 2007 года заняла пост генерального директора компании InfoWatch.

Можете привести конкретный пример?

Возьмем такой продукт InfoWatch, как система защиты от целевых атак. Команда, создающая его, находится в Санкт-Петербурге. В свое время эти разработчики пришли ко мне с идеей сделать суперантивирус. Мы посмотрели технологии — технологии оказались действительно интересные, но как пробиваться на антивирусном рынке? И мы сообразили, что эту технологию могут использовать предприятия, сталкивающиеся с целевыми атаками. В отличие от антивируса, в технологии защиты от целевых атак добавляется ручной труд, когда при негативных показателях мониторинга аналитик садится и изучает атаку, а дальше разрабатываются конкретные меры защиты. Этот продукт мы сейчас вывели на рынок под брэндом InfoWatch Targeted Attack Detector. Кроме брэнда проект получил деньги, ресурсы, потому что разработчики этого продукта долго вообще ничего не зарабатывали. Аналогичная ситуация и с другими компаниями группы, коих сейчас уже семь.

Можете перечислить?

Кроме упомянутой питерской компании еще есть немецкая, в которую мы инвестировали в 2011 году, она называется EgoSecure. Раньше они делали системы защиты портов, а сейчас это выросло в комплексную защиту от инфраструктурных угроз, включая вирусы, несанкционированный запуск приложений, перебои с питанием и т.п., всего восемь модулей. Мы купили мажоритарную долю в этой компании, у основателя остался существенный пакет, чтоб он чувствовал, что это его бизнес, а у нас появилось немецкое представительство. Последнее, кстати, ценно, т.к. самостоятельно мы не смогли выйти на немецкий рынок. Сейчас мы планируем делать ребрэндинг своих продуктов под их торговой маркой и продавать на Запад

Третья компания — Appercut — формально числится канадской, поскольку ее акционер, мой бывший заместитель (Рустэм Хайретдинов — прим. ред.), зарегистрировал ее в Канаде. Но разработкой продукта занимаются российские разработчики. Продукт InfoWatch Appercut — система защиты от уязвимостей кода самописных приложений, то есть это сканер уязвимостей, который анализирует исходный код. Компания молодая, ее основатель в 2010 году ушел от нас, запустил свой бизнес, а потом вернулся к нам за инвестициями и брэндом.

Еще у нас есть компания Kribrum, которая занимается анализом репутации в интернете. Решение Kribrum перехватывает информацию в соцсетях, анализирует ее, агрегирует и выдает результаты в виде диаграмм — кто, в каком объеме, с какой эмоциональной окраской и т.д. написал об определенной компании в сети. Например, если вы — Сбербанк и у вас 60 млн клиентов, которые периодически что-то пишут в соцсетях, то невозможно избежать публичных жалоб. Они вызывают всплеск негатива среди остальных клиентов, и вам бы хотелось об этих всплесках узнавать своевременно, чтобы сразу правильно отреагировать и погасить негатив. Но для этого надо вести постоянный мониторинг высказываний в интернете, а следовательно, требуются автоматические аналитические средства, потому что вручную такой массив информации анализировать очень затратно. Недавно Kribrum дополнился сервисом по исправлению репутации — к нам пришла компания «Сидорин Лаб», которая этим занимается.

И как они могут исправить репутацию?

Пишут позитивные отзывы, как же еще. Допустим, вижу я, представитель брэнда, что идет большой «флейм», нагнетается негатив. На мои комментарии внимания не обращают. И тут нужно, чтобы вмешались профессионалы.

Компания основана в 2003 году на базе «Лаборатории Касперского». С 2007 года находится во владении Натальи Касперской и возглавляется ею же. Основной продукт компании — DLP-система Traffic Monitor. Среди клиентов — Сбербанк, ВТБ, «Газпром», «Сухой», ГАЗ, «Транснефть» и др. В сегменте защиты корпоративных данных InfoWatch занимает около 50% рынка России и стран СНГ. Компания также присутствует на рынках Западной Европы, Азии и Ближнего Востока. Оборот в 2013 году — 498 млн рублей.

Еще одна компания группы занимается защитой мобильных телефонов, в нее мы инвестировали совсем недавно, в 2013 году. Разработчики делали приложение, которое самостоятельно ведет дневник владельца телефона, то есть в произвольный момент делает фотографии владельца, записывает все SMS, звонки, кто и когда звонил, причем можно эти звонки потом прослушать… Работая над этим приложением, они ближе познакомились с возможностями мобильных устройств, и у них волосы встали дыбом. После чего они пришли ко мне с идеей ограничения этих возможностей для слежки, потому что мобильное устройство, по сути, является «большим братом».

А шестая компания?

У нас есть такая немножко странная инвестиция в немецкую компанию G Data, которая недавно отметила 28-летие. G Data выпускает антивирусное ПО, это наши давние друзья, раньше они лицензировали антивирусный движок «Лаборатории Касперского». И мы за конкурентов их не считали, потому что они были такие маленькие. Когда я покинула «Лабораторию Касперского», то акционеры G Data так обрадовались, написали мне: «Наталья, мы слышали, что ты продала свои акции, а не хочешь ли купить наши?» И я подумала, отчего бы не купить, это же антивирусный бизнес.

Но там, наверное, у вас пассивная роль?

Да, роль пассивная — я член совета директоров. Для меня это полезно, поскольку дает более глубокое понимание немецкого менталитета и позволяет лучше изучить немецкий язык. Но с точки зрения бизнеса очень тяжело. Я предполагала, что немецкие компании сложные, но даже не могла себе представить, насколько немцы трудные, тугодумные и консервативные ребята. Их совещания напоминают мне отчетно-выборные собрания комсомольского актива. Встали, сели, председатель зачитывает регламент, выбираем президиум. Дальше он читает первый пункт повестки, потом все голосуют. На первом акционерном собрании, где я присутствовала, я осмелилась высказать возражения — на меня смотрели как на сумасшедшую: «Наталья, ты что? Ты все правильно говорила, но зачем же так, при всех?!»

Но не по регламенту?

Нет, регламент был, то есть можно высказываться, прения предусмотрены.

Тогда почему нельзя?

Потому что я осмелилась критиковать конкретных людей. Нельзя задевать личности, как же так, а вдруг они обидятся? В общем, трудные ребята.

Откуда у вас этот предпринимательский задор, страсть к стартапам?

Я с самого начала работы в отрасли, когда только пришла в «КАМИ» (организация, сотрудником которой являлся Евгений Касперский — прим. ред.) продавать разработанный Касперским антивирус, стала в компании первым продавцом антивируса и занималась всем, даже сама коробочки клеила. Когда мне стало рук не хватать, то сначала мы наняли девочку-помощницу, потом мальчика для техподдержки пользователей. Так и пошло, я продолжила нанимать себе помощников, потом возглавила образовавшуюся команду и десять лет ею руководила.

Побывав в шкуре продавца и топ-менеджера, как вы оцениваете роль продающего подразделения?

Она очень высокая. В InfoWatch я долго на этом экономила, и темпы роста в этот период были 25-30% в год, не блестяще. Потом я наняла себе заместителя, который заявил, что нам надо увеличить штат продавцов в восемь раз. Я сказала ему, что он сумасшедший, но возражать не стала. Мы сделали так, как он предлагал, и продажи выросли в первый год на 110%, то есть система вполне себя оправдала. С тех пор мы поддерживаем высокие темпы роста, и в этом году тоже рассчитываем процентов на 70.

Как вы продаете? Это личные продажи, корпоративные контракты?

В основном личные продажи. У меня долгое время была иллюзия, что можно продавать DLP (data leak prevention, система предотвращения утечек — прим. ред.) через партнеров. Но cовременные партнеры не те, что были десять лет назад. Они ожидают, что вендор должен принести им что-то в клювике, и не готовы искать клиентов. И получается, что если ты отдаешь продажи партнерам на откуп, то они либо не продают вовсе, либо продают что придется. Как правило, реселлеры заключают соглашения со всеми брэндами, и когда клиент хочет приобрести решение DLP, то ему не рекомендуют InfoWatch, а спрашивают: «Чего изволите?» И тогда вероятность продажи нашего продукта снижается, а нас это не устраивает. Поэтому мы полагаемся на собственных продавцов. Наши продукты в основном покупают крупные корпоративные клиенты, чаще всего это личные продажи. У нас есть специальные курсы по тому, что и как продавать. В крупных компаниях очень много политических нюансов. Если попытаешься выйти сразу на топ-менеджера, то обидишь каких-то нижестоящих сотрудников, и потом они будут на тебя дуться.

Какую роль вы отводите директору по продажам?

Он подбирает продавцов, разрабатывает систему мотивации для них. Я считаю, что система мотивации продавцов — это ключевой элемент стратегии компании. Таких элементов немного: продукт, позиционирование, система продаж. Если продавцов правильно мотивировать, они сами будут бегать по рынку и приносить тебе сделки. А если неправильно, то они будут сидеть, поплевывать в потолок, а ты будешь тратить огромные деньги и не понимать, почему у тебя нет продаж. У нас очень жесткая система: за три месяца испытательного срока продавец должен показать результат. Если не показывает, сразу отправляется на улицу. А если остается, то включается система мотивации. Сразу мы выплачиваем только 70% комиссионных. При достижении определенных показателей начисляется бонус за каждый квартал. А оставшиеся 30% выплачиваются в том случае, если достигнут суммарный план за год. Каждому продавцу бонус рассчитывается индивидуально по его личному плану. И вдобавок есть отдельные планы по продуктам — чтобы продавали не только один какой-то продукт, но и остальные.

А как ваша стратегия продаж увязана с маркетингом?

Мы довольно сильно потратились на разработку вертикальных отраслевых решений, то есть решений для банковской сферы, нефтегазовой отрасли, производственного сектора и т.д. Всего у нас сейчас 13 отраслевых решений. С нашим продуктом это важно. Бывают другие продукты — горизонтальные. Например, антивирус — ему, в общем, все равно, из какой отрасли клиент. А мы работаем с информацией, и информация в разных отраслях разная. То есть в банковском секторе нужно опасаться утечек одного вида данных, а в автопроме совершенно иного. И если выходить на рынок с системой DLP, которая просто умеет перехватывать информацию, то либо она вообще не будет выполнять своих функций, либо придется делать настройку под каждого клиента. Мы таких предварительных настроек сделали уже довольно много, и сейчас настройка для конкретного клиента занимает у нас меньше времени. Поэтому первый аспект в маркетинговой стратегии — отраслевой. А второй — дифференциация. Мы позиционируем себя как компанию, которая обеспечивает полный цикл защиты от утечек. Мы сами разработали концепцию этого полного цикла, выделив три этапа защиты: пре-DLP, собственно DLP и пост-DLP. Мы всегда начинаем с предварительной проработки внедрения: решаем, какую информацию необходимо перехватывать, каким образом, какие политики должны быть настроены, — и уже исходя из этого мы вместе с клиентом настраиваем продукт. Если этого этапа нет, то вообще все разговоры об эффективности DLP бессмысленны. Если мы не знаем, что мы ищем, то как мы это поймаем? Зато этап DLP становится очень простым: по сути, это установка продукта — и все. Пост-DLP — это расследование произошедших утечек и сбор доказательств, которые можно предоставить в суде.

Читайте так же:  Перерасчет пенсий неработающим пенсионерам в 2018 году

Доводилось ли вам учиться на ошибках, как большинству предпринимателей, проходить через кризисы и выносить из них важные осознания?

Да, ошибки я совершала с самого начала. Когда я, вся такая гордая собой, пришла после «Лаборатории Касперского» в InfoWatch, мне казалось, что сейчас я махну рукавом, как Василиса Прекрасная, и поплывут лебеди по озеру. Но вместо этого из рукавов вылетали кости и огрызки. Мы вышли на рынок Германии, и полтора года продажи были на нуле. Выяснилось, что в этой стране есть законодательное ограничение: сотрудник имеет право на личную жизнь на рабочем месте. Если работодатель будет следить за действиями с информацией на компьютере сотрудника, это будет нарушением его «прайвеси». Он может подать в суд на работодателя, и профсоюз за соблюдением этой нормы внимательно следит. А профсоюзы в Германии очень сильные. Мы этой особенности не знали и экспериментально выяснили, что рынок DLP в Германии не существует: там ни один вендор ничего не продает. То есть мы вышли поплавать, а там пустыня. И только мы среди песка в ластах и в маске.

И это для вас серьезный удар по самолюбию, несмотря на то что вы верите в дифференциацию, в превосходство своего продукта и подхода к отражению угроз?

Мы одно время существенно опережали конкурентов, а потом поняли, что пора переписать платформу нашего DLP-решения. Стали ее переписывать — и потеряли темп в некоторой степени. Появились новые, ярые конкуренты… На нашем рынке есть два основных типа конкуренции. Первый — это демпинг, которым занимаются Symantec и McAfee. Они говорят: «Возьмите наш антивирус — в придачу мы вам бесплатно даем DLP». Это предложение, с которым очень трудно бороться компании, которая заняла узкую нишу. И второй путь — это так называемое конкурирование «по галкам», когда функционал одного вендора сравнивают с функционалом другого формально, без оглядки на качество. У какого-то конкурента стоит, допустим, 35 перехватчиков, а у нас их 15.

В реальности они поддерживают три, но заявляют о тридцати пяти. И поймать их на лжи сложно, потому что рынок ужасно закрытый. Просто взять и скачать софт с сайта невозможно, надо его какими-то долгими путями добывать. И вот ты его добыл, поставил — и только тут выясняешь, что из 35 заявленных перехватчиков работают только три. Мы же заявляем только тот функционал, который есть, — потому что нам репутация дороже сиюминутной выгоды. И получается, что мы можем какой-то тендер проиграть.

Так ведут себя и известные брэнды, тот же McAfee?

Про McAfee я такого сказать не могу, у них действительно довольно развитый функционал. Но с McAfee другая проблема: они вообще не занимаются пре-DLP, по крайней мере в России. Они просто делают установку софта. Но когда мы говорим о перехвате информации, всегда требуется предварительная работа с этой информацией, что подразумевает общение с клиентом, выяснение того, что мы ловить будем. Это ключевая вещь для DLP: что ловить. Допустим, мы будем ловить тендерную документацию — но сегодня она строго конфиденциальна, а завтра будет публична.

И если мы будем перехватывать ее завтра, то получим ложное срабатывание. Если мы не будем ловить ее сегодня, значит, мы не защищаем от утечек. Таких типов документов с непостоянной конфиденциальностью много, и с ними надо уметь работать. Какие-то типы документов, например, критичны для финансовой отрасли, а в другой отрасли эти же самые документы совершенно открыты. Такая вариативность каждый раз требует предварительной настройки решения. На нашем рынке есть всего 3-4 компании, которые действительно занимаются хоть какой-то преднастройкой своих DLP-систем.

А на что рассчитывают те, кто приписывает несуществующий функционал?

Рассчитывают, видимо, что клиент не заметит. Или как-то отбиться потом, на этапе внедрения. Я не знаю, честно говоря, для меня это загадка. Но этим, собственно, плоха закрытая отрасль. Если я разрабатываю антивирус, я не могу соврать, что ловлю какой-то конкретный вирус, если я его не ловлю, потому что меня тут же поймают за руку. А в отрасли DLP вендоры не стесняются приврать. Есть такие компании, я называть их не буду, обещания которых на 80% состоят изо лжи. И ничего, совесть не мучает. Я тоже не понимаю, как так можно обманывать своего клиента, который потом видит: это не работает.

Кстати, расскажите, почему вы решили работать на таком непрозрачном рынке, заниматься таким экзотическим продуктом?

В 2007 году у нас произошел разрыв с Касперским. Он объявил, что сам будет рулить компанией. Я с этим не могла согласиться, и поэтому мы договорились, что я ухожу из бизнеса постепенно и компания выкупит весь мой пакет акций. Она его выкупала на протяжении четырех лет, и тем временем мне надо было чем-то другим заниматься, а я совершенно к этому была не готова, поскольку до того полностью была погружена в дела «Лаборатории», у меня не было других проектов. Но была дочерняя компания InfoWatch. И я сказала: «Давай ты мне отдашь InfoWatch, я буду в нее инвестировать». Касперский ответил: «Да не нужен мне этот InfoWatch, забирай».

То есть решение передать вам InfoWatch было не рыночным…

Да, это было такое эмоциональное решение, хотя, может, и правильное на тот момент. Потому что InfoWatch действительно лежала сбоку и в некотором смысле была обузой. «Лаборатория Касперского» в тот момент росла настолько бешеными темпами, что было не до побочных проектов.

И вы вынуждены были им заняться…

Да. И только потом я выяснила, что мне попался очень крепкий орешек. Я предполагала, что у меня есть продукт. Работающего продукта не оказалось. Я предполагала, что у меня есть команда. Команда разбежалась. Маркетологи ушли, часть разработчиков увел бывший технический директор. Для меня это стало вызовом, я взялась доказать, что на что-то способна: «Подождите, я все-таки еще поборюсь». И несколько лет занималась тем, что пыталась сварить кашу из этого «топора».

А не было ли у вас соблазна делать бизнес не в сфере информационной безопасности, а инвестировать, например, в интернет-стартапы, где возможен экспоненциальный рост?

Конечно, я попыталась инвестировать в интернет, когда получила первые серьезные деньги. Ко мне тогда потянулись основатели разных стартапов, вот в один из них я инвестировала. И идея казалась вполне здравой, бизнес-модель выглядела жизнеспособной, но успех не пришел. Я пробовала инвестировать не только в технологии, но и в отель, и в недвижимость, и в землю — во что только не инвестировала…

Но в таких проектах вы участвовали, вероятно, как финансовый инвестор. А в интернет-стартапе вы могли бы найти себя как предприниматель…

Оказалось, что я везде, кроме информационной безопасности, неуспешна. Возможно, за исключением недвижимости, о которой пока рано делать выводы. То есть информационная безопасность — это единственное, чем я умею заниматься, и мне понадобилось шесть лет, чтобы добиться какого-то заметного успеха. Я очень важный урок для себя вынесла: заниматься надо не тем, что сейчас в тренде, а тем, в чем ты реально разбираешься. Потому что даже если в каком-то сегменте происходит экспоненциальный рост, со стороны это выглядит очень заманчиво, но когда ты сам выходишь на этот рынок, то выясняется, что там либо высокая конкуренция, либо есть какие-то подводные течения, а твои навыки совершенно не к месту. И ты просто просаживаешь деньги и совершаешь какие-то глупости, которые тебя выбивают из колеи…

Очень ценно слышать такие слова не от консультанта, а от предпринимателя. Потому что по факту многие предприниматели, когда в их отрасли начинается спад, мечутся из одной в другую, ищут растущую нишу. А быстро добиться успеха в другой отрасли невозможно, в любой отрасли нужно проработать пять-шесть лет. И получается, уж лучше остаться в своей: ты все равно внизу, но эти пять лет добавятся к снежному кому. Ты на депрессивном рынке, но ты самый крутой. Все убежали, а ты остался. Возможно, это лучше, чем развивать модную отрасль и изучать базовые вещи в течение следующих пяти лет.

Это сравнение со снежным комом правильное: ты продолжаешь катить его, и что-то в любом случае налипает. А как только ты уходишь куда-нибудь в другую отрасль, приходится начинать все заново. Поэтому, когда мне задают вопросы типа «Куда сейчас нужно инвестировать?» — я всегда отвечаю: «Инвестируйте в то, в чем вы разбираетесь».

Что вы думаете о текущих переменах в России? Сейчас реже звучит слово «кризис», чем оно звучало в 2008 году, но резкое изменение ландшафта налицо. Паника страшная, люди теряют деньги.

Понимаете, все эти падения в некотором роде спровоцированы… Тот же кризис 2008 года очень характерный: он был в головах. Просто в какой-то момент началась паника на бирже, и дальше все начало рушиться. Из объективного был ипотечный кризис в США, но на нас он напрямую не должен был подействовать. Вспоминаю, как в начале 2008 года крупный банк проводил аналитику и рассказывал о том, что на Западе все плохо, а в России все хорошо, потому что объективных факторов для падения в России не было.
Но точно так же не было и объективных факторов для роста под 100% в год. Вы помните, как мы десять лет бешено росли? Ведь не только «Лаборатория Касперского» росла, у нас тоже бизнес рос на 100% в год. Я думал, это я такой великий предприниматель. А оказывается, это все так росли.

Да, когда я оглядываюсь назад, то понимаю, что когда твой бизнес растет на 100% в год, это означает, что ты оказался в нужном месте в нужное время. Ты просто попал в струю. Хорошо, если ты еще подгребаешь в этой струе и немножко помогаешь себе. А ведь иногда можешь и в противоположную сторону грести, но болезненных последствий своих ошибок не замечаешь. Мы очень много ошибок допускали и все равно росли бешеными темпами. Конечно, в струе развиваться приятнее, чем просто так. Но можно и в слабом течении неплохо себя чувствовать, если хорошо знаешь свою среду.

Но что делать, когда продажи падают? Возьмите любую отрасль: ресторан, магазин, интернет-магазин, небольшой завод — у одного продажи упали на 25%, у другого — на 50%, еще у кого-то — на 70%. И все в полной растерянности: что теперь делать?

Мне кажется, самое правильное — продолжать заниматься тем, чем занимались. Потому что жизнь идет циклами. Если сейчас отлив — значит, за ним начнется прилив. И к подъему воды ты должен быть готов, должен находиться во всеоружии. Оперативные решения — например, сокращать или не сокращать персонал — каждый предприниматель должен принимать сам.
Это второстепенно, важнее остаться в своей отрасли.

Мне кажется, да. Однако это не может быть универсальным советом хотя бы по той причине, что есть исчезающие отрасли. Ну вот, например, мой муж (Игорь Ашманов — прим. ред.) занимается SEO, поисковой оптимизацией. А эта отрасль сейчас меняется, она не совсем исчезает, но трансформируется. Поисковики сами решают, по какому алгоритму они ранжируют сайты, им достаточно переключить рычажок — и вчерашние принципы поисковой оптимизации сегодня не работают. Но появляются другие направления — SMM (маркетинг в социальных сетях — прим. ред.), еще что-то. Понятно, что тогда надо идти в какие-то сопредельные области, в которых можно заработать. Если происходит трансформация рынка, ее нельзя игнорировать, иначе ты просто потеряешь все, как какая-нибудь Nokia — а ведь был неоспоримый лидер. Поэтому, конечно, надо нос по ветру держать, чтобы смена приоритетов в своей же отрасли не застала тебя врасплох. Но радикально менять сферу деятельности — это, конечно, шаг к неуспеху. Есть примеры, когда люди так поступали. Зарабатывали большие деньги в своей области, а потом говорили: «Сейчас я буду инвестировать в IT, потому что IT — это круто». Дальше такие люди инвестируют в десять стартапов и везде получают сплошные потери. А потом возвращаются к своей исходной деятельности, но уже наученные. Без денег, зато умные. Если, конечно, еще через пару лет не начинают инвестировать в биотех.

Какие главные тренды вы сейчас видите в отрасли IT?

Я не слишком внимательно слежу за всей отраслью в целом, в основном за тем, что непосредственно затрагивает нас. Во-первых, это, конечно, рост популярности мобильных устройств. Вся отрасль сейчас туда идет: приложения для смартфонов, в том числе для обеспечения безопасности данных. В этом плане у нас выигрышное положение, потому что безопасность всегда идет на шаг позади, нам не приходится тренды предугадывать. Мы следуем за угрозами. Сначала идут какие-то технологические тренды, потом появляются связанные с ними угрозы, и затем уже появляется спрос на решения, позволяющие бороться с этими угрозами.

Другой тренд — «большие данные» — это тема, которую все обсуждают и которая в безопасности так и не применяется, на мой взгляд, в полной мере. Хотя понятно, что сбор больших данных о пользователях различных электронных устройств и услуг не что иное, как слежка. То есть происходит парадоксальная вещь: все лоббируют тему больших данных с точки зрения маркетинга, но никто не рассматривает ее с точки зрения безопасности.

Какой совет вы могли бы дать молодым основателям IT-стартапов?

Мне кажется, работать надо и нос по ветру держать. Что тут еще скажешь? Если есть возможность не привлекать инвестиции, лучше без них обойтись. Если обойтись не получается — то хотя бы не давать инвестору сразу слишком большую свободу для маневра.

Благодарим редакцию журнала Свой Бизнес за предоставленный текст интервью.

Sociologs.ru 2019 Все права защищены