Развод как проблема россии

Развод как социальная проблема

Социологи всего мира говорят, что развод стал проблемой века. Этим сложным вопросом занимаются философы и демографы, медики и педагоги, психологи и юристы [5, с. 39].

На брак и семью оказывают влияние многочисленные личные и социальные факторы. Здесь, прежде всего экономика и политика, обычаи и традиции, идеология, право, правосознание и нравственность, здесь же социальные установки личности, особенности ее воспитания, характера и много других индивидуальных особенностей человека как личности [14, с. 48].

Некоторые считают, что в результате упрощения бракоразводной процедуры стало больше разводов. Конечно, можно существенно затруднить развод и даже вообще его запретить. Только ведь число разводов растет не в силу правовых «послаблений», а главным образом в результате обще социальных факторов, влиять на которое право не всегда в состоянии. Понимание развода, как социального явления предполагает знакомство с порождающими его причинами. Несомненно, главный враг брака, причина №1 гибели брачного союза – алкоголизм одного из супругов, преимущественно мужчин, причем речь идет о бытовом пьянстве, о глубоком распаде личности алкоголика. Такой супруг уже не воспитатель своим детям, не кормилец семьи, не муж своей жены [39, с. 34].

На прочность брака воздействуют и дефекты общественного воспитания. В их числе туманное, а подчас и превратное представление о физиологических отношениях мужчины и женщины, связанных браком, когда на смену первых ярких впечатлений семейной жизни приходит привычная, имеющая свои положительные стороны.

Разрушителем брака нередко выступает концентрация внимания на сексуальную сторону брачных отношений, тогда как совместимость брачных партнеров зависит и от других свойственных человеческой природе качеств супругов. Не последнее место среди субъективных причин расторжения брака занимает неумение, как мужа, так и жены пользоваться своей свободой в сугубо личной сфере жизни. По-своему влияет на рост числа разводов их доступность, которая создает иллюзию простоты происходящего, тогда как чаще всего это не так. Идея о доступности развода, по наблюдению социологов не оставляет даже тех супругов, которые пребывают в состоянии безоблачного счастья и у которых нет никаких намеков на предстоящие житейские бури и невзгоды. Конечно, любая из причин расторжения брака не существует изолированно. Так или иначе, все они соотносятся друг с другом, одна влияет на другую. Причем в любой конкретной ситуации, где муж и жена по-своему несчастливы, чаще всего повод, мотивы, истинные причины развода теснейшим образом переплетаются друг с другом, по-разному осознаются и оцениваются при расторжении брака [39, с. 47].

Негативное воздействие дезадаптации на жизнедеятельность семей, их крайне бедственное положение усугубилось утратой развитой социальной инфраструктуры, многих социальных ценностей, созданных в предшествующий период развития. В частности, были дезорганизованы и во многом разрушены системы дошкольного, внешкольного воспитания и оздоровительного отдыха детей. Известно, что в СССР это были достаточно мощные системы, включающие разветвленную сеть учреждений, материальную базу, подготовленные кадры. Они играли особую роль в развитии семейно-демографических процессов, позволяли родителям совмещать семейные обязанности с трудовой занятостью [39, с. 48].

Все это проблемы сегодняшнего дня. Брак и семья функционируют в системе других социальных институтов, в тесной связи с ними. Право – лишь один из регуляторов брачно-семейного общения, на которое оказывают воздействие экономические законы и нравственные постулаты, психологические факторы и медицинские дозволения и запреты, идеологические взгляды и политические условия. Изолированно говорить только о правовых проблемах семьи и брака невозможно, неизбежно необходимо вторгаться в ближайшие сферы.

Рассмотрим подробнее рост числа разводов, который может быть обусловлен макросоциальными условиями, микро социальными факторами, конкретными причинами и мотивами. Такие глобальные процессы, как урбанизация, миграция из села в город, вовлечение женщин в общественное производство и рост их экономической самостоятельности, успехи за равноправие полов (феминизм), изменение форм социального контроля, разрушение религиозной основы брака, отсутствие негативных стереотипов у разведенных, ослабление связей между поколениями, освобождение от классовых, религиозных предрассудков, снижение ценности и количества детей в семье – это макросоциальные факторы разводимости [37, с.75].

Так как семья является составляющей общества, рассмотрим эти факторы подробней. Урбанизация – бурный рост городов, городского образа жизни и текучесть городского населения. В городах сталкиваются различные обычаи, обряды, традиции и взгляды на брак и семью людей разных национальностей и социальных групп, выходцев из различных районов страны. Их брачные связи не отличаются однородностью уровня нравственной культуры. Различное отношение к браку и семье в одних случаях ведет к более осмысленному, самокритичному поведению личности, в других – к нравственному нигилизму и разводам.

Обретает все большую экономическую самостоятельность и молодежь, что позволяет ей свободней решать проблемы своей семейной жизни. С другой стороны, многие молодые люди оказываются неподготовленными к самостоятельному ведению домашнего хозяйства, семейного бюджета, умению ладить друг с другом.

Неустойчивая судьба ранних браков объясняется и углублением противоречия между половой и социальной зрелостью молодежи. Первое наступает на 2-3 года раньше, чем прежде, второе на 2-3 года задерживается. Неуправляемый рост этого противоречия неизбежно ведет к брачной половой практике, половой адаптации молодежи и непрочным бракам. Эта проблема приобрела международный характер. Датский врач-психолог Н. Хофмайер пишет: «Непрочные браки между молодыми и не достигшими зрелости лицами – главная проблема сегодняшнего дня, а распад таких браков резко увеличивает показатель разводов» [1, с. 116].

Однако распадаются не только кратковременные браки. Большое место среди разводов занимают браки, просуществовавшие 5-9 и 10-19 лет. Можно с уверенностью утверждать, что на 7-10-й год супружеской жизни наступает кризис, во многих случаях завершающийся разводом [1, с. 117].

Причина развода может послужить нежелание одного из супругов иметь ребёнка. Эти случаи встречаются редко, но они бывают.

Одним из субъективных факторов, ведущих к разводам, является неправильно понятая свобода разводов и злоупотребление правом на развод. Это объясняется сложной диалектической сутью свободы развода и права на развод. Свобода была завоевана как одна из гарантий свободы личности вообще. Однако свобода порой неправильно толкуется как свобода от супружеского, родительского и семейного долга, как свобода от нравственной необходимости в браке.

Право на развод не есть приглашение к разводу. Но существование такого права оставляет постоянную возможность злоупотреблять им. [1, с.120].

К микро социальным факторам относятся особенности функционирования отдельной семьи и ее микросреды, характер ее внутрисемейных, родственных, дружеских, соседских связей и т.д. [37 с. 76].

Под мотивами и причинами развода понимают субъективные обстоятельства:

1) отсутствие общих взглядов и интересов;

2) несходство характеров; любовь к другому человеку;

4) супружеская неверность;

6) грубость и побои;

7) отсутствие нормальных жилищных и материальных условий;

8) вмешательство родителей в семейные дела супругов;

9) поздний или ранний возраст вступления в брак;

10) бесплодие одного из супругов, невозможность иметь детей;

11) добрачная беременность (так называемые «стимулированные» браки);

12) неравный уровень образования и социального статуса супругов;

13) рождение ребенка в первые (1-2) годы брака и др.

Но следует отметить, что анализ мотивов и причин развода осложняется тем, что:

а) в их качестве может выступать любые желания, интересы, влечения, взгляды, ценности;

б) в реальном поведении могут прослеживаться несколько мотивов и причин;

в) процесс мотивации часто выступает как сеть взаимодействующих связей между различными психологическими феноменами; такая связь подвижна и динамична;

г) мотивация тесно связанна с положительными и отрицательными чувствами, со структурой жизни человека;

д) процесс мотивации связан с отрицательной оценкой конкретной брачной жизни и брачного партнера [29, с. 114].

Оформить развод в России можно:

а) в органах ЗАГС: при взаимном согласии на расторжение брака супругов, не имеющих общих несовершеннолетних детей; по заявлению одного из супругов независимо от наличия в семье общих детей до 18 лет, если другой супруг признан судом безвестно отсутствующим, недееспособным, осужден за совершение преступления к лишению свободы на срок свыше трех лет [19, ст. 19];

б) в судебном порядке: при наличии у супругов общих несовершеннолетних детей [19, ст. 21]; при отсутствии согласия одного из супругов на расторжение брака, если судом установлено, что дальнейшая совместная жизнь супругов и сохранение семьи невозможны [19, ст. 22].

«Семья – ячейка (малая социальная группа) общества, важнейшая форма организации личного быта, основана на супружеском союзе и родственных связей, т. е. отношениях между мужем и женой, родителями и детьми, братьями и сестрами и другими родственниками, живущими вместе и ведущими общее хозяйство» — такое определение семьи дается Э. Г. Эйдемиллером [10 c. 154]. Ключевым словом в этом определении могут считаться «отношения», так как семья — это система, элементами которой являются члены семьи, связанные между собой определенного рода отношениями: супружескими, родительско-детскими, родственными и т. п. Распад такой системы означает и распад всех вышеперечисленных отношений, что влечет за собой множество неотвратимых последствий и вновь возникающих проблем. Развод подразумевает не только распад отношений между мужем и женой, но это, так же, и распад отношений между ребенком и одним из родителей, что и является наиболее отягощающим обстоятельством, влекущим за собой множество негативных последствий.

Семья – это не только папа, мама и ребенок, это также и круг ближайших родственников, с которыми в период супружеской жизни тесно общались все члены семьи. В процессе развода система распадается на многие элементы: те, кто на стороне бывшей супруги; те, кто на стороне бывшего супруга; те, кто на стороне ребенка; те, кто поддерживают нейтралитет и т. п. В любом случае для каждого из них – развод это, как минимум — личные переживания, как максимум – трагедия [50, c. 112].

На государственном уровне распавшаяся семья рассматривается как семья, у которой только один кормилец, следовательно, сумма дохода такой семьи сокращается, редко он превышает величину прожиточного минимума установленного в регионе. При разводе законодательством закреплена обязанность родителей, содержать своих несовершеннолетних детей [37, с. 80], путем выплаты алиментов одного из супругов. Но эта мера довольно таки часто не выполняется. Многие нерадивые родители уклоняются от уплаты алиментов. Поэтому большинство одиноко воспитывающих родителей относятся к категории малоимущих граждан, в результате на государство возлагается дополнительная функция материального обеспечения.

Рост числа разводов способствует гедонистическому отношению к браку у части членов общества, т.е. занижению его ценности как крайне ответственного события [25, с. 173]. Одним из негативных последствий разводов является распространение установок на легкость расторжения брака, особенно среди жителей больших городов. Это отрицательно сказывается на готовности к преодолению трудностей, неизбежно возникающих на этапе становления семьи, на психологической работе по преодолению конфликтов, на отношении молодых супругов к своим ролям и обязанностям. Положительная динамика разводов способствует изменению отношения к распространению брака в массовом сознании, порождает «моду на развод».

Читайте так же:  Осаго на автостоянке

Легкодоступность бракоразводного процесса в нашем законодательстве, влекущая увеличения числа разводов, заставляет думать, что сегодня общество злоупотребляет правом свободы развода. Легкомысленное отношение к этому праву ведет к дестабилизации семьи.

С ростом числа разведенных общественное сопротивление разводам падает. Он перестает быть исключительным и становиться обычным, ординарным явлением. Соответственно снижается и требовательность к выбору брачного партнера. Вышеперечисленные явления приводят к дезорганизации брачно-семейных отношений, девальвации норм и ценностей, способствующих укреплению семьи [18, с. 194]. Вследствие разводов наблюдаются неизбежные демографические потери.

Нарушается воспроизводительная функция семьи, что самым отрицательным образом сказывается на воспроизводстве населения. Уменьшается репродуктивный период в жизни женщины. Возможности деторождения разведенной женщины остаются нереализованными, что крайне отрицательно влияет на процессы расширенного воспроизводства населения [27, с. 188].

Вследствие развода увеличивается воспитательная нагрузка на государство, так как неполная семья чаще, чем полная не обеспечивает детям нормальной адаптации, для таких детей характерны поведенческие проблемы. У них наблюдаются более низкая успеваемость и слабо развитое стремление к достижениям. В неполной семье нарушен психологический климат, для нее характерны большая изолированность и оторванность от окружающего мира. Не в полной мере выполняются ролевые функции, что зачастую приводит к одностороннему феминизированному воспитанию [18, с. 84].

Развод – одна из наиболее психотравмирующих ситуаций для каждого члена семьи. Он стоит на втором месте по степени травматичности для человека, на первом стоит смерть супруга [10, с. 161], являясь тем самым одной из причин психических заболеваний, самоубийств и т. д.

При разводе члены семьи могут подвергнуться огромнейшему стрессу либо оказаться в кризисной ситуации [21, с. 55].

В первом случаи, подвергшись стрессу, члены семьи в процессе развода соответственно находятся в состоянии дистресса. Стресс – это напряжение, мобилизирующее, активизирующее организм для борьбы с источником негативных эмоций. Дистресс – это чрезмерное напряжение, понижающее возможности организма адекватно реагировать на требования внешней среды. Вместе с тем было бы ошибкой однозначно связывать дистресс с проявлением отрицательных эмоций человека, а все положительные эмоции объявлять защитой от него. Бывает и по другому. Любая эмоциональная встряска является стрессом (источником стресса). При этом устойчивость организма к неблагоприятным воздействиям за счет возникающего напряжения усиливается. Механизмы стресса как раз и призваны обеспечить сопротивляемость организма. Дистресс же возникает тогда, когда эти механизмы недостаточно эффективны или когда они «истощают свой ресурс» при длительном и интенсивном стрессирующем воздействии на человека [13, с. 123]. Сама по себе ситуация развода является длительным и напряженным процессом, что и является сильнейшим стрессирующим воздействием на членов семьи и подвергает их состоянию дистресса.

Кроме дистресса у человека в ситуации развода может наступить кризис – это реакция на опасные события, которая переживается как болезненное состояние [8, с. 223]. Как правило кризис неожидан и неконтролируем. Он может быть связан с потерей, неприятным открытием, унижением, обидой, привнести дополнительные ноты неопределенности и нарушений в повседневную жизнь. Кризис угрожает индивидуальному представлению о себе, идеальному образу Я и личным планам на будущее. Более того, некоторые кризисы содержат элементы объективной опасности и даже угрозу жизни человека. В период кризиса человек нуждается в помощи со стороны, а именно — обрести контроль над ситуацией [8, с. 224]. В нашем случаи (ситуация развода) контроль просто необходим, прежде всего потому что, в большинстве бракоразводных процессов так или иначе задействованы несовершеннолетние дети, а они наиболее подвержены опасности.

С практической точки зрения представляется более целесообразным разделить ситуацию развода на периоды, в которых супругам может потребоваться помощь. Пред разводный период. Основной целью этого периода является достижение продуманного ответственного решения не зависимо от того стремятся ли супруги сохранить их гармоничный брак или нет. В этом периоде еще можно предупредить подачу заявления на развод или поспособствовать взятию его назад, если оно уже подано. Супругам целесообразно выяснить свое отношение к разводу как таковому а также мотивацию их решения развестись. На данном этапе супруги могут находиться в атмосфере в которой преобладает настроение к разводу. От степени и характера патологии личности одного из родителей, а также от настроенности ребенка против одного из родителей зависит длительность семейного конфликта. Период развода. Период, когда супруги уже приняли решение о разводе. На этом этапе у разводящихся супругов чаще всего присутствуют такие чувства как – гнев, печаль, страх перед грядущим одиночеством, вина за содеянное, злость на себя или супруга, желание возмездия. Исходом этого периода является согласие с разводом обоих супругов. К юридическим вопросам, возникающим на данном этапе относятся: раздел имущества и квартиры, выплата алиментов, определение детей к одному из родителей, заключение соглашения о встречах с ними бывшего супруга и т. п. [53, с.137].

Пост разводный период. Основной задачей этого периода является достижение обоими супругами самостоятельности, в новых условиях жизни. Необходимо овладеть новой ситуацией возникшей при разрыве супружеских отношений и предотвратить возможные невротические и депрессивные реакции. К специфическим проблемам относятся продолжение конфликтной ситуации между бывшими супругами это особенно обостряется при совместное проживание в одной квартире после развода. А разменять ее нет возможности, особенно если жилье старое [53, с.138].

Разбив ситуацию развода на три основных периода мы видим, что проблемы на каждом из них имеют однородную структуру, а члены семьи нуждаются в помощи независимо от периода. Но, подходы к решению проблем на каждом этапе должны быть индивидуальными.

Если супружеские отношения функционируют хорошо и на разумной основе, то вероятность конфликтов и как следствие, развода заметно снижается, повышается педагогический потенциал семьи, ведь каждый из супругов имеет возможность построить нормальные отношения с ребенком. Если же супружеский союз дисфункционален, то оба супруга начинают использовать ребенка для удовлетворения своих психологических потребностей, которые остались неудовлетворенными в супружеских отношениях. Для детей же, разрыв родителей – это сильнейший стресс в их жизни, толчок для развития в их поведении и психологии отклонений [7, с. 18-19]. Исследователи подчеркивают актуализацию в ситуации развода следующих проблем в отношении детей: медико-социальные проблемы.

Развод вызывает у детей сильнейшие переживания и психический надлом. М. И. Буянов указывает на такие последствия развода для несовершеннолетних, как заикание и мутизм (молчание), вызываемые психическими травмами шокового характера и часто наблюдаемые у детей из конфликтных семей [18, с. 44]. А. И. Захаров утверждает, что каждый второй ребенок, больной неврозом, в течение своей жизни перенес разлуку с отцом вследствие развода. К сожалению еще мало известно, при каких обстоятельствах страдания, вызванные разводом родителей, приводят к последующим психическим отклонениям, в которых, наряду с указанными ранее поведенческими признаками отрицательного влияния развода на детей могут проявляться также соматические симптомы: боли в желудке, головные боли и др. Медики утверждают, что дети из семей после развода имеют повышенную (в 2 — 2,5 раза) заболеваемость в первые годы жизни и нередко отставание в физическом развитии. Неблагополучные показатели здоровья детей, Так, уровень общей заболеваемости детей разведенных в два раза выше, чем в полных семьях, хроническая патология у детей этой группы — в три-четыре раза чаще. Частота заболеваний данных детей пневмонией в четыре раза выше, чем в полных, почти в 2,5 раза больше детей с язвенной болезнью желудка, в 1,7 раза больше с гастродуоденитами, у них более тяжелое течение ревматизма. В результате доля детей, отнесенных к III — V группам здоровья, в разведенных семьях в 11 раз выше, чем в полных (34,5% против 2,8%) [18, c. 45].

Особое внимание в трудах исследователей уделяется изучению психолого-педагогических проблем, порождаемых paзводом. В качестве таковых учеными выделены: усложнение и деформация вхождения ребенка в социальную среду, нарушение социальной адаптации к повседневной жизни [16, с. 277]; формирование дефектов характера и нравственного развития, проявляющихся в не сформированности альтруистических и гуманистических свойств, в отсутствии положительного опыта сотрудничества, взаимных уступок и решений, в выборе в будущем роли постоянной жертвы [16, с. 202]; социальная дискриминация, связанная с отсутствием отца и матери [10, с. 102]; увеличение риска асоциального как реакции на пред разводную конфликтную ситуацию в семье бракоразводную процедуру, а также на свой особый социальный статус; детская безнадзорность; сложности во взаимоотношениях со взрослыми, сводными и единокровными братьями и сестрами в ситуации полиродительства; однобокое воспитание, феминизация мальчиков, нарушения половой идентификации. Что же касается долгосрочных психолого-педагогических последствий разводов для детей, то последние исследования свидетельствуют, что ограничение (отсутствие) контактов с отцом затрудняет получение ребенком значительной части социального опыта не только из-за отсутствия прямого влияния на него еще одного воспитателя (с отличными от матери психологическими особенностями), но и по причине невозможности приобщения к практике родительского, супружеского взаимодействия [15, с. 115].

Многие авторы отмечают, что дети, выросшие в неполных семьях, лишенные возможности наблюдать близкие и гармоничные отношения между двумя близкими людьми, часто повторяют ошибки своих родителей; в результате развод становится как бы наследственным [27, с. 221-225].

У ученых не вызывает сомнений вопрос о материально-бытовых проблемах, порождаемых разводом, обусловленных наличием одного трудового дохода в семье. А это может не самым лучшим образом сказываться на воспитании ребенка. При уменьшение доходов может последовать ограничение финансовых затрат на содержание ребенка. Такие затраты могут быть самыми различными (летний отдых, досуг, дополнительное образование и т.п.) но в той или иной степени необходимыми для полноценного развития ребенка.

Рассмотрев факторы, причины и мотивы разводов, их последствия и проблемы – мы видим, что негативное влияние бракоразводных процессов трудно переоценить как для самих участников этого процесса, так и для общества. Основными и наиболее «опасными» последствиями развода могут стать: снижение рождаемости; ухудшение условий семейного воспитания; снижение половой деятельности; работоспособности взрослых членов разводящейся семьи; ухудшение показателей здоровья; увеличение заболеваемости и смертности; рост алкоголизма и суицидов; возникновение множества психических проблем. Поэтому развод – это именно социальное явление, которое требует повышенного внимания государства и социальных служб как основных субъектов социальной работы.

Брак и развод в России XIX века

История — как школьная, так и «ученая» — вопросов семьи и брака не жалует. Ими по традиции занимается литература. В связи с этим кажется важным познакомить наших читателей с мнением профессионального историка.
Научный сотрудник Центра истории религии и Церкви Института российской истории РАН, кандидат исторических наук Елена Владимировна Белякова любезно предоставила в наше распоряжение главы из своей книги «Церковная дисциплина и каноническое право», которая в настоящее время готовится к публикации.
Картина, воссозданная известным исследователем на основании архивных документов и публицистики тех лет, позволит нам еще раз вглядеться в облик России XIX в., той самой, «которую мы потеряли».
Думается, что учителя истории и — вместе с ними — школьники смогут сами решить, насколько им следует горевать по этому поводу, а также сравнить законотворческую деятельность в уже позапрошлом и прошлом веках.
Наши представления о жизни российского общества в пореформенный период вряд ли будут полными, если мы не сможем увидеть повседневность, на фоне которой действовали полководцы и государственные мужи, и не войдем в круг проблем, волновавших обычных людей того времени.

Проблема семьи и брака становится в середине XIX в. особенно актуальной для русского общества. Не случайно именно коллизии, с ней связанные, попадают в поле зрения большинства писателей того времени.

Читайте так же:  Ходатайство в роддом

Достаточно вспомнить «Анну Каренину» Льва Толстого, где сюжет о супружеской неверности при затруднительности развода определяет трагизм описываемой ситуации и завершается гибелью главной героини.

В то же время автор показывает нам и другой, менее эффектный, но, думается, более типичный кризис, который развивается в семье Облонских, где Долли смиряется с изменами мужа и рожает от него детей: одного за другим.

Обе героини — Анна, оставившая мужа, и Долли, всячески охраняющая существование семьи, — представляют собой, говоря словами современного демографа, два типа брачности: так называемый «европейский» и «традиционный».

Для такой оценки в тексте романа есть и другие основания. Долли, хотя и принадлежит к дворянскому обществу, ведет себя так же, как и традиционная русская женщина-крестьянка, постоянно рожающая и воспитывающая многочисленное потомство, в то время как Анна, подобно другим «дамам света», искусственно ограничивает количество детей.

Именно в разговоре с Анной, выясняя, почему у той больше не будет детей, Долли делает «открытие», которое Толстой не решается даже прописать, предоставляя искушенному читателю догадываться об этом:

«Открытие это, вдруг объяснившее для нее все те непонятные для нее прежде семьи, в которых было по одному и по два ребенка, вызвали в ней столько мыслей, соображений и противоречивых чувств, что она ничего не умела сказать и только широко раскрытыми глазами удивления смотрела на Анну. Это было то самое, о чем она мечтала дорогой, но теперь, узнав, что это возможно, она ужаснулась».

Разговор мог идти о предупреждении беременности или, если выражаться языком науки, о «контрацепции» (от новолатинского слова «contraceptio», означающего буквально «противозачатие»), хотя «ужас» Облонской, описанный Л.Н.Толстым, следует, скорее отнести на счет абортов. Христианские представления о браке в XIX в., да и позднее, с искусственным прерыванием беременности ничего общего не имели. Точно так же — как грех — воспринимался отказ от исполнения своих супружеских обязанностей.

Два типа брачности различаются не только отношением к сексуальной жизни в семье, и стоит рассмотреть их более подробно, чтобы составить себе представление о сложности проблемы, вставшей перед русским обществом и православной Церковью.

Для основной части населения России характерна была семья традиционная. Именно этот тип наблюдается здесь в течение столетий вплоть до начала «промышленного переворота».

— очень высокий уровень рождаемости (в конце ХIХ в. на тысячу человек православного населения европейских губерний зафиксировано почти 50 рождений, в то время как в развитых странах Европы — от 22 до 36);
— низкая продолжительность жизни (для мужчин в среднем 38 лет, для женщин — 40);
— высокая смертность (34 случая на тысячу против 18—22 в Европе);
— раннее вступление в брак (средний возраст женихов в деревне колебался в пределах 18—20, невест — 16—18 лет);
— решающая роль воли старших (отца, реже матери, других родственников, опекунов) при выборе партнера.

Вследствие этих факторов, а равно и материальной несамостоятельности большинства новобрачных, молодые не образовывали новую семью, а входили в состав «большой», которую составляли три или даже четыре поколения. Такой брак скреплялся не чувствами и взаимными симпатиями, но традицией, укладом.

Почти всё население, достигшее брачного возраста, вступало в брак. Людей, в браке не состоящих, было 4% мужчин и 5% женщин (для Франции эти цифры соответственно 12 и 11).

Традиционный тип семьи, который часто называют патриархальным, был наиболее распространен в России, и именно для него начинают наблюдаться кризисные явления, не ускользнувшие от внимания современников.

К.П.Победоносцев — обер-прокурор Синода — отмечал, что данный уклад: «начинает … переживать себя, патриархальные начала его уже не в силах устоять против начала личности, повсюду заявляющей свои требования, свое желание освободиться из среды семейного общения, которая уже становится для нее тесною».

К концу века становится очевидно, что раздел больших семей принял массовый характер, о чем сообщают исследователи вопроса. П.М.Богаевский писал в 1889 г.:

«С каждым годом растет стремление крестьян веками выработанную форму общежития, большую семью заменить новой, которая дает и больший простор инициативе отдельного лица, и возможность самостоятельного, независимого существования, растет стремление заменить большую семью малой».

Либеральные тенденции в социальном развитии России XIX в., стремительный рост городского населения за счет сельского, материальное расслоение населения пореформенной деревни влияли и на ситуацию в патриархальной семье. Связанный с этими новациями уход мужского населения на заработки («отходничество») всё чаще приводил к ее разрушению.

Незамужние женщины и неженатые мужчины перестают быть исключением, но начинают составлять качественно новый элемент российского общества.

Русская литература и мемуары современников дают множество примеров женщин, отказывающихся от брака. В рассказе А.П.Чехова «Невеста» создан образ девушки, которая предпочла уже почти готовому замужеству обучение на курсах в Петербурге. Такая ситуация явно не могла сложиться в первой половине XIX в., когда женское образование находилось еще в зачаточном состоянии.

В связи с развитием отходничества меняется и само место женщин в деревне. Происходит рост их юридической и материальной независимости, приводящий к тому, что современники называли «бабьим бунтом».

Д.И.Жданков, описывая положение женщины на севере Европейской России, отмечал (1890): «Привыкшая обходиться одна, без мужской власти и помощи, солигаличанка вовсе не похожа на забитую крестьянку земледельческой полосы: она независима и самостоятельна, хозяйка в доме не только без мужа, но и при нем».

Длительное пребывание мужчин в городе, на заработках часто приводило к распаду семьи. Настоящей катастрофой для деревни были бедность и пьянство, которое зачастую сопровождалось со стороны мужа издевательством над женой и детьми.

В дальнейшем негативные тенденции были многократно усилены во время первой мировой войны, когда мужчины оказались оторваны от дома и резко возросло число вдов. Деревня оказалась на краю катастрофы, в том числе и демографической. В 1917 г. в России заключено было 65% браков от числа, зафиксированного для 1913 г.

Впрочем, вернемся в город, где демографические процессы приняли новый по сравнению с деревней характер. Здесь распространялся тип малой семьи, включавшей родителей и детей (два поколения), наблюдалось существенное снижение рождаемости. Если в среднем по России количество детей в семье считается в 5—7 человек, то в рабочих семьях Петербурга было лишь 1—2 ребенка.

В городе менялся и характер брачности. Здесь возрастало число людей, не состоявших в браке вообще.

Перепись 1897 г. показывает для городского взрослого населения ситуацию еще недавно совершенно фантастичную: холостые мужчины и незамужние женщины преобладают над состоящими в браке. На 1000 мужчин приходится 582 холостых и на 1000 женщин — 560 незамужних. Становится актуальным вопрос о причинах такого резкого — свыше 10 тысяч каждый год — снижения числа законных браков (именно они учитывались при переписи).

О них писал И.Преображенский, автор одного из первых серьезных церковно-статистических исследований:

«По крайнему нашему мнению, если в так называемом интеллигентном классе нашего общества и можно иногда встречать примеры теоретического, вместе и практического отрицания церковных браков, то в народе русском подобные примеры можно встретить лишь у известных отщепенцев от Церкви.

Едва ли мы погрешим, если скажем, что первою и главнейшею причиною постепенного сокращения числа законных браков служит быстрое развитие городской жизни в ущерб деревенской.

Заметим лишь одно, что если на вопрос о причине невступления в церковный брак отвечают: “Чтобы не разводить нищих”, то этот ответ в устах громадного большинства городских, особенно столичных жителей, имеет свой горький смысл».

Далее исследователь указал на резкие различия между положением в стране и в столицах: если в целом по России один брак приходился на 100 человек населения, то для Санкт-Петербурга такой показатель равнялся уже 156 (на один законный брак).

Город менял не только формы человеческих взаимоотношений, но и традиционные представления о роли полов.

Так, например, в целом преступниками являются еще почти исключительно мужчины (на 100 человек осужденных только 9 женщин).

В городе же этот процент уже составляет 34 среди осужденных общим судом (тяжелые правонарушения) и 66 — среди лиц, наказанных мировыми судьями (менее значительные случаи). Как прокомментировал юрист (1884): «…неблагоприятное влияние городской жизни с особенною силою выступает в женской преступности. Наибольшая доля преступлений падает на поденщиков, чернорабочих, личную прислугу».

Типичная ситуация Катюши Масловой из «Воскресения» Л.Н.Толстого могла сложиться лишь в городской среде.

Имело место и изменение в сознании, обозначаемое как «революция чувств»: вместо брака, который устраивали родители, распространяется брак по взаимной привязанности («брак по любви»), причем старая и новая формы резко противопоставляются.

Писатели второй половины XIX в. воспевают взаимные чувства людей, ранее считавшиеся преступными и формально таковыми остающиеся. В традиционной семье в основе брака лежали материальные, экономические мотивы, карьерные соображения («выгодная партия»); «пробуждение чувств» приводило здесь к супружеским изменам, которые хорошо известны по литературе и отнюдь не учитываются статистикой.

Современники рубежа XIX и XX вв. откровенно говорят о захлестнувшем русскую жизнь разврате. Супружеским изменам начинают посвящать специальные научные работы. Автор одной из них, Л.А.Золотарев, указывает (1895):

«В настоящее время можно наблюдать тот факт, что одни только женщины и притом не особенно многие, во всей строгости соблюдают законы брачной жизни; что же касается мужчин, то они поголовно нарушают брачные законы и обеты, пользуясь для этого большей свободой, нежели их рабыни-жены…

“Наука страсти нежной” так укоренилась в сознании, что на верную своему мужу жену смотрят, как на отставшую от века».

Не обошли эти процессы и деревню. Наблюдатели отмечали здесь рост незаконных сожительств, который резонно относили во многом на счет отходничества. Следствием отходничества явилось и распространение в сельской местности сифилиса, о чем с тревогой заговорили российские медики.

Причины описанных явлений коренились в экономической, социальной и духовной сферах, но общее положение осложнялось и юридическим статусом семьи, который не предполагал — кроме случаев исключительных — возможности расторжения брака.

Число разводов неуклонно росло, но по сравнению с общей численностью браков оставалось смехотворным. В стране с многомиллионным населением оно составляло: в 1840 г. — 198, в 1880 г. — 920, в 1890 г. — 942.

Читайте так же:  Образец заявления на начальника полиции

Жесткие ограничения, «охранявшие» семью, одновременно не допускали заключения многих новых, возможно более счастливых, браков. С низкой численностью разводов прямо связано увеличение количества незаконнорожденных детей (таковыми считались те, чьи родители не вступили в церковный брак).

В Санкт-Петербурге в 1867 г. было зафиксировано 19342 рождений, в том числе — 4305 «незаконных» (22%); а в 1889 г. на 28640 новорожденных считалось уже 7907 «бастардов».

Получается, что в северной столице почти каждый третий ребенок (28%) появлялся на свет вне брака.

Связь между жесткостью семейного законодательства и количеством родившихся «вне закона» хорошо понимали и современники, способные сравнить Россию с другими европейскими странами. Так, после принятого в Англии (1857) более либерального закона о разводах, доля внебрачных детей на тысячу новорожденных уменьшилась на 20% (65 и 50 рождений).

Европейская брачность вторгалась в русскую жизнь: экономическая независимость семьи нового типа достигалась за счет увеличения возраста женихов, что часто приводило к сокращению численности детей в семье.

То же стремление к экономической независимости наравне с общественной дискриминацией внебрачных детей вело к распространению нехарактерной для традиционной семьи практики абортов.

На первом месте по числу абортов стоит Харьков, где число абортов к числу рождений составляет 22,4% (в Петербурге — 20%.).

Распад семей, внебрачная рождаемость, сожительство «во грехе», проституция, аборты, все эти явления относились к сфере, регулируемой не только государством, но и Церковью. И, поскольку ни с православием, ни с традиционной семьей, ни с общественной моралью они не совмещались, Церкви и обществу предстояло их осмыслить, чтобы разработать и принять какие-то меры.

Именно Церковь определяла юридический порядок создания семьи, фиксировала состояние в браке и деторождение, во многом определяла общественное мнение и влияла на состояние народной нравственности. Она же должна была определить свое отношение к поднятым в обществе проблемам.

А заговорили о них в полный голос отнюдь не несчастные жены или блудливые мужья, но мировые судьи. Как известно, эту должность занимали по избранию люди, пользовавшиеся несомненным авторитетом в обществе, которые видели в допущении развода средство предотвратить бытовые преступления.

Мы уже упомянули о пьянстве в деревне. Как правило, оно сопровождалось и насилием над членами семьи, от которого страдали в первую очередь именно женщины. В новых условиях существования муж продолжал реализовывать свою патриархальную роль главы, уклоняясь от исполнения традиционных обязанностей. Вспомним Кондрата в рассказе А.П.Чехова «Мужики»: он бьет свою жену Марью во время кратковременных «побывок», так как не заинтересован в установлении нормальных семейных отношений (всё равно постоянно ему дома не жить).

И писатель отнюдь не сгущал краски. Приведем подлинный «документ эпохи» — отрывок из письма крестьянки Марьи Васильевны Татариновой, которое представил императору Николаю II митрополит Антоний (Храповицкий):

«Я сама выросла в такой семье [где пил отец — Е.Б.], страшно вспомнить свое несчастное детство, когда являлся отец пьяный, избивал нашу мать и всё, что было в доме, не щадя даже нас малюток, а какую мы несли бедность, питаясь чуть не подаянием, потому что наша мать содержала нас своими трудами, а пьяный отец, доходивший до озверения, отнимал у нас всё побоями, силой и негде было искать защиты; так велось всюду».

Митрополит Антоний представил это письмо императору, потому что в нем, как написал издатель, содержались «верноподданнические чувства и великая благодарность . за прекращение продажи спиртных напитков», просьба закрыть «всякие хмельные производства». Оно служило доказательством благотворности борьбы с пьянством и необходимости ее продолжения, но для нашей темы важна констатация бесправия членов семьи, та безысходность положения русской женщины, когда благоверный супруг начинал избивать ее (трезвый или пьяный — вопрос другого порядка).

Прислушаемся к мнению мирового судьи Я.Лудмера, чья статья получила широкий отклик и ни одного опровержения!

«Многие наблюдатели современной народной жизни констатируют нам факт ожесточения, подчас и просто озверения народной массы.

Ни одно судебное учреждение не может в пределах нашего законодательства оградить женщину от дурного и жестокого обращения с нею.

И только тогда, когда “терпеть нет уже моченьки”, когда уже на ней, как говорится, нет ни одного живого места, она, избитая и изможденная, нередко с вырванной мужем косой в руках, плетется к мировому судье в надежде, что он защитит ее если не формально, то хоть своим авторитетом».

Автор приводит многочисленные примеры из своей практики, когда к нему обращались женщины, чьи мужья зверски их избивали, однако помочь он им не мог. Единственное доступное мировому судье наказание состояло в кратковременном (несколько дней) «арестовании». Вряд ли после отсидки отношение к жене могло полностью измениться: скорее ей следовало опасаться мести «пострадавшего» супруга.

Я.Лудмер приводит характерные слова мужа-сифилитика, избивавшего свою «половину»:

«Иссушу тебя, буду сушить, пока в землю не вколочу, из моей власти не выбьешься».

А что делает мировой судья?

«Я объяснил ей всю безысходность ее положения, в смысле абсолютной невозможности развода».

Я.Лудмер всё же сделал попытку спасти женщину, взяв с мужа подписку оставить жену в покое вплоть до излечения, однако этот документ не имел никакой юридической силы и мог действовать — незаконно — лишь в силу правовой безграмотности истязателя. Любая судебная инстанция должна была не только признать такое обязательство недействительным, но и даже наказать мирового…

«Другими словами, дан был полный простор насильственному и при том сознательному заражению [сифилисом] одного лица другим во имя “святости брака”».

Попытки судьи «примирить супругов», неоднократно имевшие место и в других случаях жалоб на чудовищные издевательства над женами, также имели последствия самые неутешительные:

«. через несколько дней Степанова умерла в больнице, несомненно вследствие беспрерывных побоев в продолжении трех лет своего замужества.

. через неделю я слышал уже, что Иванова вынута из петли, которую она добровольно на себя надела, не вынеся новых варварств своего благоверного. »

Автор отмечает, что однократное избиение жены не может служить поводом для судебного разбирательства:

«Однократное избиение по закону ненаказуемо: в такой потасовке жена должна видеть только увещание . которое она должна принимать “с покорностью и почтением”. А чтобы судья имел право посадить тирана-мужа в кутузку, нужно “постоянное, разновременное и часто повторяемое причинение мужем жене своей побоев, оставляющих на ее теле следы и знаки, и употребление им в дело палки, ремня, кнута и т.п.” (см. кассационное решение 1871 г. № 665). Пока, следовательно, жена не изувечена, она не может надеяться даже на временное удаление от нее мужа».

Такое положение в старой русской деревне, когда избиение жен по-прежнему является нормой (десятский заявлял, что «ежели баба супротивничает . по-ихнему, по-деревенскому, каженный мужик свою бабу должен учить»), но уже не ограничивается ни моралью, ни здравым смыслом, а женщина не может ждать защиты государства (приводится случай, когда женщина, убежавшая от побоев мужа к матери, была возвращена к супругу и посажена в арестантскую), заставляет Я.Лудмера поставить вопрос о разводе:

«Приведенных фактов, не подкрашенных и взятых прямо из жизни, вполне достаточно, чтобы доказать, что ”бабьи стоны” имеют право претендовать на самое серьезное внимание к ним законодательства. Возлагать надежды в деле улучшения положения женщин только на общее смягчение нравов, на распространение образования и благосостояния — немыслимо, ибо пока это смягчение нравов станет непреложным фактом, пройдут еще многие годы, а держать женщину в это время вне закона, оставляя ее в порабощении, было бы и бесчеловечно и несогласно с целями государственного союза. Необходимо прибегнуть к паллиативом — к допущению в подобных случаях развода; необходимость этой меры стала уже достоянием общественного, даже более — общенародного — сознания, и санкционирования ее русская женщина имеет право ожидать от законодателя».

Редакция «Юридического вестника», поместившая цитированную статью «Бабьи стоны», снабдила ее примечанием, где говорилось, что «печатая настоящую статью, богатую фактическим материалом, дополняющим заметку Лудмера, редакция … позволяет себе выразить надежду, что и другие лица, стоящие близко к народу, отзовутся на ее приглашение и сообщат данные, характеризующие современное правовое и бытовое положение русской женщины».

Последствия такой публикации не заставили себя долго ждать, причем, как уже говорилось выше, оппонентов у высказанной точки зрения не нашлось.

На статью Я.Лудмера откликнулся Д.Бобров, имевший пятнадцатилетний опыт работы судебным следователем. Он писал об отсутствии законных возможностей борьбы с жестокостью мужей.

«Я состою с 1870 г. исправляющим должность судебного следователя и первое время своей служебной деятельности употреблял много усилий к тому, чтобы поддержать женщину в борьбе с извергом-мужем. Но что значит усилие подобных мне деятелей против условий жизни! Сама жизнь поставила женщину в зависимое положение, и мать семейства вынуждена переносить самый грубейший деспотизм ради сохранения главного добытчика, хотя бы и изверга-супруга…

Скоро мне пришлось убедиться в бесполезности своих усилий, и я вынужден был сознаться в бесцельном идеализме … жалобы крестьянок на своих мужей почти никогда не доходили до судебного разбирательства: мирились с мужьями даже бабы с выкушенными бровями; были примеры, что наказанные судом мужья не выходили лучше после отбытого наказания, и, следовательно, у баб останется в конце концов прежний муж плюс неизбежный упадок в хозяйстве. Надежда на исправление мужа никогда не оставляет женщину, особенно если муж доставляет семье кое-какие средства к жизни, даже если просто заменяет работника в страдную пору. Как известно, большинство крестьян настолько бедно, что лишение самого ничтожного заработка одного из членов семьи нередко влечет за собой полный упадок домашнего обихода, и вся семья прибегает к прошению милостыни».

В качестве примера Д. Бобров рассказывает о расследовании по делу крестьянки, которая была похоронена как умершая от простуды. Лишь по настоятельным жалобам ее снохи была произведена эксгумация. Тогда обнаружилось, что у умершей была выдрана часть кожного покрова головы, половина косы лежала рядом, крестец в нескольких местах проломлен тяжелым острым предметом, переломаны ребра. Вскрытие показало, что все эти увечья были нанесены в то время, когда жертва болела брюшным тифом.

Страшную картину вряд ли скрашивает заключение автора о том, что «в лучшие условия поставлена крестьянская жена, если она единственная дочь; тогда она смелее идет против тирана-мужа и не боится пропасть из-за негодяя, в особенности, если у нее самой еще нет детей; хотя и тут нужны особенные обстоятельства, ибо родители жены и священник не считают себя вправе вмешиваться в отношения между супругами. Женщина-мать иногда решается на преступление из-за того, чтобы отделаться от разорителя мужа».

Sociologs.ru 2019 Все права защищены