Было сделано заявление правительства о войне

Правительство России

Встреча Дмитрия Медведева с ветеранами Великой Отечественной войны

Встреча прошла в пансионате для ветеранов войны «Коньково».

Встреча с ветеранами Великой Отечественной войны

Встреча с ветеранами Великой Отечественной войны

Встреча с ветеранами Великой Отечественной войны. У мемориала «Подвиг ваш бессмертен»

Встреча с ветеранами Великой Отечественной войны. В музее пансионата

Посещение пансионата для ветеранов войны «Коньково». С ветеранами Великой Отечественной войны Василием Назаровичем и Раисой Степановной Онушко

Встреча с ветеранами Великой Отечественной войны

Встреча с ветеранами Великой Отечественной войны. С Александром Сергеевичем Юлиным

Встреча с ветеранами Великой Отечественной войны. С супругами Василием Назаровичем и Раисой Степановной Онушко

Встреча с ветеранами Великой Отечественной войны

Государственное бюджетное учреждение города Москвы «Пансионат «Коньково»» для ветеранов войны работает с 1994 года.

Учреждение предназначено для постоянного и временного (сроком до шести месяцев) проживания ветеранов и инвалидов Великой Отечественной войны, утративших по состоянию здоровья частично или полностью способность к самообслуживанию, и оказания им социально-медицинских услуг.

Пансионат находится в Юго-Западном административном округе Москвы на Профсоюзной улице, на территории расположены яблоневый сад, лесопарк.

Встреча Дмитрия Медведева с ветеранами Великой Отечественной войны

Встреча с ветеранами Великой Отечественной войны

Д.Медведев: Добрый день, дорогие ветераны!

Хочу прежде всего поздравить вас с наступающим праздником Великой Победы – победы нашего народа в Великой Отечественной войне.

Май – такой месяц, который богат на праздники. У нас 1 Мая в этом году ещё и с Пасхой совпало, так что я с прошедшими праздниками тоже вас сердечно поздравляю – и с праздником Труда, и, конечно, с Пасхой, с Христовым Воскресением.

Мы в таком составе встречаемся в преддверии особого праздника – это 9 Мая. Каждый год, который отдаляет нас от Победы, для любого человека в нашей стране, любого гражданина подчёркивает значимость того, что было сделано людьми вашего поколения и вами непосредственно. Здесь присутствуют те, кто воевал, трудился в тылу, и вы как никто другой знаете, чего стоила эта Победа.

Участники встречи

Список участников встречи Дмитрия Медведева с ветеранами Великой Отечественной войны, 5 мая 2016 года

Жизнь с тех пор сильно изменилась в нашей стране, но мне кажется, очень важно, чтобы мы не теряли связь (мы – я имею в виду все мы, то есть весь народ нашей страны) с тем временем. Ветераны являются носителями информации о том, что происходило. Вы сами свидетели того, что было, в этом особая ценность того, что вы рассказываете людям, школьникам, студентам, которые к вам приходят. И в эти майские дни мы всегда такого рода мероприятия проводим. Они у нас идут круглый год, просто майские дни – особенные для нашей страны.

Я посмотрел, как вы здесь живёте, честно говоря, мне понравилось. Хороший комплекс современный. Говорят, у вас хороший директор, очень заботливый, внимательный. Силами Москвы, мэра Москвы, который здесь присутствует, такие пансионаты, которые были в разном состоянии в Москве (Москва всё-таки огромный город), приведены в порядок. Сейчас практически все пансионаты – такого уровня, как ваш. А это очень хорошо, потому что вы здесь живёте, вы здесь общаетесь, вас здесь лечат, вы здесь встречаетесь со своими близкими, ну и просто проводите всё время. Поэтому здесь должны быть нормальные полноценные условия – и с точки зрения медицинской помощи, и просто для жизни, чтоб можно было посидеть, погулять, поговорить, пообщаться друг с другом.

Мне сказали, что недавно даже земли добавили целых два гектара. Я очень рад, что это произошло, потому что для прогулки чем больше места, тем лучше. Несмотря на то, что все вы люди уже зрелые, возраст у вас приличный, всё равно гулять надо, и очень хорошо, что для этого есть условия.

Мы в целом по стране стараемся, чтобы все программы социальные, которые у нас появились несколько лет назад, может быть, последние 10–15 лет, сохранялись и в отношении инвалидов Великой Отечественной войны, ветеранов Великой Отечественной войны, тружеников тыла, других категорий льготников, которые имеют право на помощь государства.

Даже несмотря на то, что, скажем честно, у нас не самая простая жизнь, в экономике не всё легко, все социальные программы остаются. В отношении ветеранов мы их будем и дальше продолжать, будем стараться делать всё, чтобы ветераны были окружены заботой, вниманием, чтобы те, кому нужно, получали квартиры, те, кому требуется уход, получали уход. В общем, чтобы все эти условия в нашей стране были постоянными. Этим занимается и Правительство Российской Федерации, и правительство Москвы, занимаются наши товарищи и ваши товарищи, которые работают в других организациях и органах власти. Вот Владимир Иванович Долгих присутствует, человек известный, который многое сделал для нашей страны и сейчас продолжает трудиться в законодательных структурах. Без законов страна жить не может, а у Владимира Ивановича, естественно, опыт колоссальный. Надеюсь, что и дальше он будет востребован. Дорогие ветераны, сердечно ещё раз вас поздравляю с праздником. Хочу попросить ещё Сергея Семёновича сказать несколько слов. Сергей Семёнович отлично знает, как обстоят дела с социальной помощью ветеранам Великой Отечественной войны, другим категориям, тем, кто имеет льготы по линии государства.

Сергей Семёнович, скажите несколько слов о том, как обстоят дела в преддверии праздника.

Хочу присоединиться к поздравлениям. Действительно, первомайские праздники – насыщенные, 9 Мая будет кульминацией. Надеюсь, что многие из вас, если позволит здоровье, будут находиться на Красной площади во время парада Победы.

В Москве становится с каждым годом всё интереснее, насыщеннее. В этом году, конечно, знаменательная дата для Москвы – 75 лет с начала битвы под Москвой, победной битвы, и это не формальная дата для Москвы, это, по сути дела, сражение, которое определило её судьбу, нашу судьбу и судьбу страны в целом.

Мы в последние годы много внимания уделяем пансионатам, таким как ваш. Обновили материальную базу, медицинское оборудование, благоустроили скверы, парки, которые рядом с вами находятся. Делаем всё возможное, чтобы вас не только лечили, ухаживали, но и была возможность общаться, гулять, наслаждаться жизнью. И мне кажется, это очень правильно.

Я хотел поблагодарить ветеранов за активное участие в жизни города – и в патриотическом воспитании, и в подготовке мероприятий. Мы с Владимиром Ивановичем (В.Долгих) и советом ветеранов готовим как раз мероприятие, посвящённое 75-летию битвы. В прошлом году прошли мероприятия, посвящённые 70-летию Победы. И всегда, во всём ветераны принимают самое активное участие – не только в ветеранских делах, а вообще в жизнедеятельности города. Это дорогого стоит.

Хочу пожелать вам здоровья, успехов, хорошего, боевого настроения! С праздником вас, дорогие!

Д.Медведев: Дорогие ветераны, может быть, что-то скажете? Пожалуйста.

Встреча с ветеранами Великой Отечественной войны. С Александром Сергеевичем Юлиным

А.Юлин: Позвольте, Дмитрий Анатольевич, выразить Вам большую сердечную благодарность, что Вы приехали в наш пансионат. А пансионат наш действительно достойный. У нас тут участники войны разных родов войск и разных возрастов, и труженики тыла. А средний возраст у нас 92 года. Так что это уже говорит само за себя, как за нами ухаживают. Я, наверное, один из самых молодых участников войны здесь.

Д.Медведев: Сколько вам сейчас, Александр Сергеевич?

А.Юлин: Мне сейчас 88. Мы живём здесь прекрасно, но нас, ветеранов войны, волнует состояние нашего государства. Мы, понимаете, обеспокоены больше всего в этом плане – и политическом, и экономическом, потому что чувствуем, что нам нужно выстоять.

Д.Медведев: Выстоим, Александр Сергеевич, не сомневайтесь.

А.Юлин: А для этого нужно единство. Прежде всего единство. Без единства ничего нельзя сделать, и это единство держать не так просто. Это зависит от массы причин.

Русские люди прошли много, испытали много за всю историю. И Ваша задача, наверное, – обеспечить непоколебимое единство, и тогда мы можем выстоять. А против нас Америка и вся Европа. Мы это понимаем и политику, которая сейчас проводится, полностью разделяем, в том числе политику в Сирии. Мы показали, на что мы способны и что можем. Вот эти вопросы нас больше всего волнуют. Мы надеемся, что всё будет нормально.

Д.Медведев: Всё и будет нормально. Спасибо, Александр Сергеевич, за добрые слова. Здоровья вам!

М.Юрченко: Дмитрий Анатольевич, я хочу Вас поблагодарить за внимание, которое Вы уделяете нам, ветеранам. Спасибо!

Восемь лет нахожусь в пансионате. Я здесь почувствовал родной дом, здесь улыбки, здесь лечение, здесь отдых – здесь всё есть. Спасибо руководству города Москвы и руководству пансионата за внимание, которое уделяется ветеранам Великой Отечественной войны и труженикам тыла.

Спасибо, спасибо и ещё раз спасибо!

Д.Медведев: Спасибо, Михаил Васильевич! Я желаю Вам здоровья и чтобы всё время у Вас было такое хорошее настроение, как сегодня.

Реплика: Дмитрий Анатольевич, позвольте мне от имени моряков советского флота выразить особую благодарность за главную базу Черноморского флота – город Севастополь, за Крым. Это заслуга партии «Единая Россия». Когда мы голосуем, 90 с лишним процентов голосов отдаём за «Единую Россию», то есть за Вас. Так держать!

Д.Медведев: Спасибо большое!

А.Юлин: За последние пять лет весь пансионат был переделан, всё в лучшем виде. Всё переделано, каждый квадратный метр. Таких кадров – медсестёр, санитаров, врачей – нигде не найдёшь. Это настолько заботливые кадры, что, как говорится, родные.

Д.Медведев: Я посмотрел, Александр Сергеевич, действительно внимательные… Ещё посмотрел: хорошее новое медицинское оборудование привезли. Вот это важно. Потому что медицина развивается, и то, что было лет 20 назад, уже всё-таки отстало от того уровня, который есть сейчас. Я посмотрел, там приборы, которые позволяют реабилитироваться, используются современные методики, современные подходы, как тем или иным образом помочь при заболеваниях различных. Хорошо, что всё это поставили. Вы пользуйтесь обязательно. И, конечно, территория у вас хорошая, я посмотрел, сейчас много зелени, цветы посадили, такая праздничная атмосфера, как и должно быть перед 9 Мая.

Е.Романова: А я хочу поблагодарить Вас за наших детей. У нас, где появляются новые жилые микрорайоны, там везде появляются новые детские сады для наших детей, новые школы. Это очень-очень хорошо, когда по месту жительства, близко к дому – и для родителей, и для детей. А дети – это наше будущее, это наши цветы жизни. Так как же о них не позаботиться! А здесь мы живём, как у Христа за пазухой, такая есть пословица. Обеспечены всем, и обслуживание во всех отношениях прекрасное. Спасибо.

Д.Медведев: И прекрасно. Живите подольше.

Е.Романова: Мне уже 95 лет, слава богу.

Д.Медведев: Елена Васильевна, кем работали раньше?

Е.Романова: Дошкольным работником.

Д.Медведев: Я чувствую, Вы поэтому и ратуете за детские сады, за школы.

Е.Романова: Да, Вы правы.

Д.Медведев: Это, конечно, очень важно, чтобы там, где люди живут, по месту жительства были и детские сады, и школы в шаговой доступности, как это принято называть. Вы знаете, мы большую программу в стране реализуем по детским дошкольным учреждениям, по детским садикам. Она в значительной степени уже завершена. У нас по всей стране огромной везде решены вопросы с предоставлением мест в детских садах, где детки в возрасте от трёх до семи лет.

По школам тоже большая программа сейчас идёт. Она рассчитана на несколько лет, но будем надеяться, что в результате будут самые современные школы по всей стране. В Москве школ много, и Москва, конечно, сильный город, это столица. В этом смысле здесь и так много чего вводится, в том числе детских садов и школ. Тем не менее, Сергей Семёнович.

Е.Романова: Я помню, такое время было, что мать только родила, и она уже идёт записывать на очередь в детский сад своего ребёнка.

Д.Медведев: Было время. Знаете, Елена Васильевна, у нас страна ведь разная. У нас в некоторых местах записывайся, не записывайся – просто детских садов не было вообще. Те, что были при советской власти созданы, их все растащили или они просто пришли в запустение. Такое время было. А новые не строили. Сейчас построили всё, и школы сейчас все построим, и будут дети туда ходить. Так что не сомневайтесь в этом.

Сергей Семёнович, просто скажите для справки, у нас сколько всего сейчас школ строится в Москве и сколько детских садов построено за последнее время?

С.Собянин: Мы построили около 200 учебных заведений, детских дошкольных и школьных корпусов, порядка 30–40 вводим ежегодно. И количество ребятишек, детей, которые посещают дошкольные учреждения, увеличилось с 250 до 400 тыс. Причём это произошло не только потому, что у нас хорошая демография в стране и в Москве (за последние годы бьём все рекорды по рождаемости), но просто сам охват увеличился, потому что раньше было действительно не устроиться в детский сад. Была большая очередь, неудобство записи. Сейчас в электронном виде записываешься. Сейчас уже в Москве обеспечены дети не только с трёх лет, даже с двух с половиной лет полностью, и частично даже более ранние возраста. Где-то порядка 70 тыс. детей ясельные группы посещают. Мы стараемся придерживаться того, чтобы во всех микрорайонах Москвы (потому что они все разные, разная плотность населения, разная ситуация), везде были обеспечены дети детскими дошкольными учреждениями и школами. Это, конечно, очень важно.

Так как стала хорошая доступность, открытая запись, количество детей просто увеличилось. Те, которые раньше не ходили и не надеялись даже попасть, приходят в детские дошкольные учреждения. Это важно. Спасибо за то, что Вы об этом заботитесь.

Е.Романова: Сейчас, когда мы живём здесь, в пансионате, приглашают нас, ветеранов, часто в детские дошкольные учреждения и школы для беседы с детьми. Я, словно дошкольник, прихожу в детский сад – и я рада этому всей душой. Детские сады прекрасно оборудованы, дети все хорошие, есть чем заниматься, есть с чем играть. А ведь было как? Я как вспомню 1940-е годы… Много чего изменилось в лучшую сторону. Спасибо нашему Правительству.

А.Юлин: Дмитрий Анатольевич, извините, но хочется спросить всё-таки, надо ли расширять так Москву? Я понимаю, что, может быть, мода… В мире есть действительно большие города, которые по 20–30 млн человек… У них же территории нет, а у нас такая огромная территория, колоссальная! А стягиваем сюда, в один центр. Дело в том, что я агроном, имел дело с животноводческими комплексами, и животноводческие комплексы были по 2 тыс. коров. И такая концентрация приносила не лучшие результаты, порождала проблемы. Я это к тому говорю, что надо ли такой огромный.

Д.Медведев: Я скажу вам. Сейчас, кстати, комплексы животноводческие разные есть, Вы это тоже хорошо знаете, есть маленькие, но есть и большие – по 3 и по 5 тыс. голов, но там уже совершенно другие технологии. Если говорить о Москве, я не мэр, мэр напротив, тем не менее я объясню, как мне кажется, причины, по которым Москва расширяется.

Читайте так же:  Госпошлина в загсе на роспись

Первое. Людям ведь не запретишь, люди хотят жить в Москве. Почему хотят жить в Москве? Потому что в Москве высокий уровень жизни, зарплата выше. Это так. Есть больше мест, где можно трудиться, рынок большой трудовой. Это первое.

Второе. Москва развивалась в тех границах, которые были утверждены много-много лет назад, и в какой-то период (мы с Сергеем Семёновичем говорили) мы почувствовали, что, если Москва не получит новые территории, она будет задыхаться, будет слишком высокая плотность населения, невозможно проехать. Все проезды по московским улицам – это же большие сложности проехать, машину припарковать.

Поэтому было принято решение Москву расширить, потому как Москва на сегодняшний день уже является огромным мегаполисом. В Москве 12 млн своего населения, ну и тех, кто приезжают-уезжают, из Московской области, а также других приезжих – ещё 2–3 млн. То есть в Москве живёт 15 млн человек, в Московской области живёт ещё 7 млн человек. В результате это огромный мегаполис.

Вы правы, может быть, было бы хорошо, если бы значительная часть людей, которые сюда приезжают трудиться, по всей территории страны рассредоточилась, но для этого нужно, чтобы там были привлекательные условия для жизни. Это не так просто. Раньше-то ведь попроще было, мы все помним это время, когда можно было собраться, сказать: вот есть комсомольский призыв – и поехать куда-то. Но сейчас так уже не сделаешь. Поэтому мы вынуждены и эти факторы учитывать. Но с вами не могу не согласиться в том, что, конечно, нужно, чтобы люди в нашей стране трудились в самых разных местах. Поэтому мы такое большое внимание сейчас уделяем развитию Дальнего Востока: и законы принимаем, и льготы создаём. Совсем недавно был подписан Президентом закон о том, что любой желающий переселиться на Дальний Восток, ещё как во времена Столыпина, но с известными изменениями, имеет право получить гектар земли.

А.Юлин: Мало. Совсем мало.

Д.Медведев: Вы правы. Но после этого, если он там закрепился, у него появляется льготное право получить гораздо больше. Просто чтобы там не завелись какие-нибудь спекулянты, чего не хотелось бы. А так этого мало. Если ты хочешь сельским хозяйством заниматься, этого мало, но для жизни ничего, для жизни нормально.

А.Юлин: Дело в том, что нужно бизнесу дать возможность, льготы дать, чтобы они на периферии, как говорится, со льготами там устраивали производство.

Д.Медведев: Правильно абсолютно. Мы из этого же исходим.

А.Юлин: Нужно льготы давать, иначе вся Россия переедет в Москву.

Д.Медведев: Да-да, вот льготы и даём поэтому.

Реплика: Дмитрий Анатольевич, Вы у нас в храме были? Прекрасный храм!

Д.Медведев: Да. Я зашёл и хочу вам сказать, что храм действительно прекрасный. Те, кто хочет приходить в церковь, в храм, имеют для этого прекрасную возможность. Никуда не нужно ходить. Это настоящий домовый храм, там и алтарь есть, то есть можно служить, приходит батюшка. И для тех, кто здесь живёт, для людей уже зрелых это просто большая отрада.

Я очень рад за вас, что это так сделали. Красиво очень расписан, кстати, он.

Реплика: Спасибо большое!

Д.Медведев: Дорогие ветераны! Дорогие друзья!

Здесь разные слова говорили. Начинаешь вспоминать, как отмечали День Победы ещё совсем недавно, как сейчас отмечают. Самое главное, что праздник этот укрепляет нашу страну.

Только что здесь говорили, что нам нужно единство. Действительно, наша страна настолько сложная и большая, что мы можем существовать только как единый народ, или мы распадёмся на части. А когда страна распадается на части, мы сами знаем, даже по собственному, к сожалению, опыту, что это неисчислимые проблемы и страдания. Поэтому наша задача – я имею в виду задача всех поколений наших граждан, задача, конечно, руководства страны, тех политических сил, которые сейчас принимают решения, – сделать всё, чтобы страна была сильной и единой. И в этом смысле нам есть с кого брать пример.

Говорили только что о том, что здесь все уже люди зрелые, в солидном возрасте. Я хочу сказать, что вы смогли выстоять и победить в годы Великой Отечественной войны и дожить до такого преклонного возраста, потому что у вас всегда была внутренняя основа сильная. Вы понимали, что вы делаете, ради чего делаете, – и в годы Великой Отечественной войны, когда вы нашу страну защищали, и потом, когда трудились, восстанавливали страну. И я надеюсь, что новые поколения наших граждан, наша молодёжь будут брать с вас пример, пример того, как беззаветно вы служили нашей любимой Родине, и того, как вы относились к своим товарищам.

Хочу вас ещё раз сердечно поблагодарить за всё, что было сделано вами, вашим поколением для того, чтобы наша страна сохранилась и развивалась, как она развивается сейчас. Желаю вам здоровья и сердечно поздравляю вас с праздником Великой Победы. Всего доброго! Хорошего настроения вам, здоровья!

Временное правительство, большевики и война

Текст выступления

Один из самых распространенных мифов советской истории, будто Временное правительство желало продолжения войны, а народ пошел за большевиками именно потому, что они предложили людям реальную мирную альтернативу. На самом деле все не так просто.

Прежде всего, надо понимать, что Россия в период между Февралем и Октябрем, как и два ее главных центра власти — Временное правительство и Советы — пережили ряд острых кризисов. И одна из важнейших проблем, которая раскачивала и без того неустойчивую «пизанскую башню» российской государственности, это действительно была проблема войны и мира. Правда и то, что до апреля пока министром иностранных дел Временного правительства был кадет Павел Милюков, он твердо вел курс на продолжение войны, игнорируя настроение общества.

Авторитетный думский лидер вообще наделал в тот период немало ошибок. Сначала, будучи известным англофилом, упорно пытался навязать стране конституционную монархию, но идея с треском провалилась. А затем настаивал на необходимости продолжения войны, считая, что иначе Россия лишится всех преимуществ победителя. Теоретически логика в этом была, только вот реальное положение дел: развал армии и тыла, шаткость Временного правительства, а главное настроение в обществе, не учитывались им абсолютно.

Что и вызвало в Петрограде мощные антиправительственные апрельские выступления, которые привели к созданию сильно полевевшего коалиционного правительства, куда вошли и социалисты. Они же заставили власть изменить позицию по военному вопросу. На смену милюковской мечте о Дарданеллах и лозунгу «Война до победного конца» пришел лозунг «За справедливый мир без аннексий и контрибуций». У нового министра иностранный дел Михаила Терещенко на этот момент по вопросу о войне и мире (во всяком случае, на словах) с Петроградским советом разногласий не было. Что на короткое время и стабилизировало положение в стране.

Не стоит забывать, что на тот момент большевики в Советах не доминировали, а в некоторые вообще не входили. Скажем, на первом съезде крестьянских Советов из 1115 делегатов — 537 эсеры, 103 социал-демократа, есть беспартийные делегаты, даже правые, но нет ни одного (!) делегата-большевика. И это в аграрной стране, которой была тогда Россия. Кстати, именно поэтому знаменитый «Декрет о земле», принятый после октябрьского переворота большевиками был на самом деле практически полностью списан с эсеровской программы.

Так что удивляться тому, что Временное правительство и разномастные Советы в период между Февралем и Октябрем нередко действовали сообща, не стоит. Как позже писал Троцкий, правительство и Советы функционировали на основе некой «негласной конституции». Советы, внимательно следя за действиями правительства, когда считали это необходимым, вмешивались в политику правительства и обычно либо настаивали на своей резолюции, либо приходили с министрами к компромиссу. То, что Временное правительство подобная «негласная конституция» изрядно раздражала, понятно, но она же и сглаживала многие острые углы.

Что же касается вопроса о войне, то после отставки Милюкова здесь договориться было не столь уж сложно и по другой причине. На тот момент в России не было ни одного политика, который бы мог предложить реалистичный и достойный для России выход из вселенского побоища. Можно сказать, что Россия до мира «дозрела» первой, но пока все остальные участники побоища продолжали упорно и яростно драться вылезти без серьезных для себя потерь из этой «кучи малы» было невозможно.

Не было нужного рецепта и у Ленина. Поскольку вопрос принципиальный, вынужден привести длинную, но красноречивую ленинскую цитату: «Войну нельзя кончить «по желанию». Ее нельзя кончить решением одной стороны. Ее нельзя кончить, «воткнув штык в землю» . Войну нельзя кончить «соглашением» социалистов разных стран, «выступлением» пролетариев всех стран, «волей» народов и т.п. — все фразы этого рода, наполняющие статьи оборонческих и полуоборонческих, полуинтернационалистских газет, а также бесчисленные резолюции, воззвания, манифесты, резолюции Совета солдатских и рабочих депутатов, — все эти фразы не что иное, как пустые, невинные, добренькие пожелания мелких буржуа. Нет ничего вреднее таких фраз о «выявлении воли народов к миру», об очереди революционных выступлений пролетариата (после русского «очередь» за германским) и т. п. Все это. сладенькие мечты. Русская революция февраля-марта 1917 г. была началом превращения империалистской войны в войну гражданскую. Эта революция сделала первый шаг к прекращению войны. Только второй шаг может обеспечить прекращение ее, именно: переход государственной власти к пролетариату. Это будет началом всемирного «прорыва фронта» — фронта интересов капитала, и только прорвав этот фронт, пролетариат может избавить человечество от ужасов войны, дать ему блага прочного мира».

Иначе говоря, «мирный план» большевиков, как непременное условие, предусматривал сначала гражданскую войну в России, а затем череду революционных войн. Только после триумфа мировой революции и могло воцариться на земле спокойствие. Как видим, путь к миру Ленин предлагал очень долгий. И, тем не менее, народ пошел за большевиками.

В чем секрет мистификации? Все просто. Цитата, приведенная выше, отнюдь не являлась секретной, вот только предназначалась для проверенного и подготовленного партийного ядра. Инструкции для агитаторов, которые и говорили с солдатской массой, были совершенно иными: «Развитие этой войны одно только может нас привести к власти и говорить в агитации об этом поменьше надо. По-моему, это бы следовало в письме к агитаторам (не в печати) сообщить коллегиям агитаторов и пропагандистов, вообще членам партии». Автор все тот же — Ульянов (Ленин).

Декрет о мире, провозглашенный в ночь октябрьского переворота, предлагал всем участникам войны перемирие и срочные переговоры, причем за основу брал вариант Временного правительства, то есть, все тот же мир без аннексий и контрибуций. Переполненный зал, где выступал Ленин, встретил Декрет долгими и восторженными овациями, у многих на глазах блестели слезы. Впрочем, редкий митинг понимает, чему аплодирует.

Декрет обращался к народам, призывая их проявить свою волю. К рабочим Англии, Франции и Германии, чтобы они вспомнили о своем социалистическом прошлом. Наконец, к буржуазным правительствам. Хотя сам же Ленин утверждал: с капиталистами о мире говорить бессмысленно, а «войну нельзя кончить «соглашением» социалистов разных стран, «выступлением» пролетариев всех стран, «волей» народов и тому подобное».

Еще недавно Ленин был твердо убежден, что все эти «сладенькие фразы» не что иное, «как пустые, невинные, добренькие пожелания мелких буржуа». Мелким буржуа в ночь переворота пролетарский вождь, естественно, не стал, зато перестал быть оппозиционером.

А какая власть без «сладеньких, добреньких и пустых» пожеланий?

Дополнительная информация по теме .

Фрагмент из книги Евгения Белаша «Мифы первой мировой» [1]:

«После Февральской революции все контрразведывательные органы русской армии как на фронте, так и в тылу расформировываются. Но уже через несколько дней контрразведка создается заново, ее возглавляют совершенно посторонние люди, никогда в ней не служившие. В частности, начальником контрразведки становится Никитин, помощник старшего адъютанта Отдела генерал–квартирмейстера штаба 7-й армии. По его мемуарам, «25 апреля 1917 года прапорщик 16-го Сибирского полка Ермоленко был выпущен из плена немцами в тыл 6-й армии. Пойманный, приведенный в штаб, он стал рассказывать, что послан для пропаганды сепаратного мира, что содержание будет получать от украинца Скоропись-Иолтуховского, который направлен к нам немцами, как и Ленин, для работы по разрушению России; а в отношении Правительства оба получили задание в первую очередь удалить министров Милюкова и Гучкова».

1 июля Никитин приказал «отменить производство всех 913 дел по шпионажу, больших и малых, находящихся в разработке контрразведки и не имеющих прямого отношения к большевикам, дабы усилить работу против большевиков». Большевиками занимаются «21 юрист и 180 агентов и прочих служащих». В тот же день был составлен список «двадцати восьми большевистских главарей, начиная с Ленина», и Никитин подписал именем Главнокомандующего (на что имел право) ордера на их арест. 3 июля в Петербурге после требования Центральной рады о предоставлении Украине автономии и провала наступления на фронте происходит антиправительственная демонстрация, в которой приняли участие около 500 000 человек. Большевики выдвинут лозунг «Вся власть Советам!», демонстрация будет разогнана, свыше 700 человек убиты и ранены. 5 июля в утреннем выпуске газеты «Живое слово» вышла статья «Ленин, Ганецкий и К. — шпионы!». В июле же приказом Временного правительства в армии вводится смертная казнь. 21 июля судебный следователь по особо важным делам Александров постановил: «Ульянова (Ленина), Апфельбаума (Зиновьева), Бронштейна (Троцкого), Луначарского, Коллонтай, Козловского, Суменсон, Гельфанда (Парвус), Фюрстанберга (Ганецкого), Ильина (Раскольникова), Семашко Романа и Сахарова привлечь в качестве обвиняемых».

Что же мы видим? Обвинения выдвигаются по новейшим событиям, т. е. «грехи» царского времени или организация Февральской революции следователей не интересуют. Большевики становятся опасными только как реальные конкуренты в борьбе за власть…

После Февральской революции Ленину, как действующему политику, требовалось во что бы то ни стало как можно быстрее вернуться в Россию. Перебрав различные варианты (аэроплан, использование шведского паспорта и др.), Ленин остановился на наиболее реалистичном и быстром — проехать через территорию Германии. Из письма Ленина 19 марта И. Ф. Арманд: «В Кларане (и около) есть много русских, богатых и небогатых русских социал-патриотов и т.п. Трояновский, Рубакин и проч.), которые должны бы попросить у немцев пропуска — вагон до Копенгагена для разных революционеров. Почему бы нет? Я не могу этого сделать. Я «пораженец». А Трояновский и Рубакин + К° могут. О, если бы я мог научить эту сволочь и дурней быть умными. Вы скажете, может быть, что немцы не дадут вагона. Давайте пари держать, что дадут! Конечно, если узнают, что сия мысль от меня или от Вас исходит, то дело будет испорчено… Нет ли в Женеве дураков для этой цели?»

В тот же день, когда Ленину пришла в голову идея «немецкого вагона», в Берне состоялось частное совещание российских партийных центров, и на нем лидер меньшевиков-интернационалистов Л. Мартов предложил план проезда эмигрантов через Германию в обмен на интернированных в России немцев. И Ленин немедленно воспользовался этой идеей.

Читайте так же:  Договор о купле продажи автотранспорта

Допустим, что Ленин — немецкий шпион, т. к. воспользовался услугами германских властей. Но тогда чей же шпион Троцкий, вернувшийся в Россию из Канады с ведома властей британских? По его же словам, «дорога от Галифакса до Петрограда прошла незаметно, как туннель. Это и был туннель — в революцию». А после группы Ленина через Германию проехали еще две, организованные Цюрихским комитетом по эвакуации русских эмигрантов. Эти группы состояли, главным образом, из социал-демократов, меньшевиков и социалистов-революционеров.

Юрий Бахурин приводит отрывок телеграммы от 21 апреля 1917 г. из германского Генерального штаба в МИД: «Lenin Eintritt in Russland geglückt. Er arbeitet völlig nach Wunsch». То есть «Въезд Ленина в Россию удался. Он действует в полном соответствии с тем, к чему стремился», но никак не «…Он действует как нельзя лучше», или «…Он работает точно так, как мы этого хотели». Ни в немецких документах, ни в последующих мемуарах не прослеживается, во-первых, хотя бы осведомленность высших руководителей германской армии и разведки о деталях личности и деятельности Ленина до его прихода к власти, во-вторых, свидетельства «работы» Ленина на благо Германии».

Фрагмент из книги Николая Головина «Россия в Первой Мировой войне» [2]:

Совет рабочих и солдатских депутатов

Руководящим органом революции с первых же дней стал образовавшийся из революционных главарей петроградский Совет рабочих депутатов. Этот Совет сразу же присоединил к своему наименованию слова «и солдатских депутатов» и употребил все усилия для того, чтобы захватить в свои руки руководство восставшими частями. 1/14 марта от имени Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов отдается приказ по войскам Петроградского гарнизона, хорошо всем известный под названием «приказ №1»

Начальные пункты этого приказа гласили:

«1) Во всех ротах, батальонах, полках, парках, батареях, эскадронах и отдельных службах разного рода военных управлений и на судах военного флота немедленно выбрать комитеты из выборных представителей от нижних чинов вышеуказанных воинских частей.

2) Во всех воинских частях, которые еще не выбрали своих представителей в Совет рабочих депутатов, избрать по одному представителю от рот, которым и явиться с письменными удостоверениями в здание Государственной думы к 10 часам утра 2 сего марта.

3) Во всех своих политических выступлениях воинская часть подчиняется Совету рабочих и солдатских депутатов и своим комитетам.

4) Приказы Военной комиссии Государственной думы следует исполнять только в тех случаях, когда они не противоречат приказам и постановлениям Совета рабочих и солдатских депутатов.

5) Всякого рода оружие, как то: винтовки, пулеметы, бронированные автомобили и прочее должно находиться в распоряжении и под контролем ротных и батальонных комитетов и ни в коем случае не выдаваться офицерам, даже по их требованиям».

Непосредственным следствием «приказа №1» является фактический захват власти в столице Петроградским Советом рабочих и солдатских депутатов. Временное правительство очутилось, по существу дела, на втором плане, сохраняя лишь до поры до времени видимость власти. И одной из первых уступок, которую Временное правительство вынуждено было сделать Совету рабочих и солдатских депутатов, является смещение только что назначенного на пост Верховного главнокомандующего Великого князя Николая Николаевича.

«Уже в первые десять дней, — пишет большевистский писатель Я. Яковлев, — Ставка становится центром заговора, пытающимся сохранить Николая Николаевича в качестве Верховного главнокомандующего. Эту Ставку бьет солдатская и рабочая масса». Внесем только исправление — не солдатская масса, а Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов.

Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов пытался сразу же распространить действие «приказа №1» и на всю армию. Но это ему не удалось, и Петроградскому Совету пришлось отдать «приказ №2», в котором объявлялось, что «приказ №1» относится только к войскам Петроградского гарнизона.

Тем не менее, несмотря на первоначальную внешнюю неудачу, «приказ №1» сыграл громадную роль в разложении Армии.

Во-первых, он наталкивал солдатскую массу на самочинное образование «солдатских советов».

Во-вторых, он в корне подрывал установленную воинскую дисциплину.

Уже в цитированном выше параграфе 5 этого приказа говорилось, что всякого рода оружие «ни в каком случае не должно выдаваться офицерам, даже по их требованиям» . Таким образом, узаконивалось неповиновение и в то же время офицеры обрисовывались опасными врагами солдат.

Во всех параграфах приказа №1 составители этого приказа вели демагогическую игру с темной солдатской массой, которая с особенным восторгом принимала все, что освобождало ее от каких-либо обязательств, в особенности от всякого проявления воинской дисциплины; последняя являлась особенно ненавистной, ибо с началом революции, когда все темные инстинкты народных масс стремились разнуздаться, воинская дисциплина оставалась в армии единственным задерживающим началом.

Многие из членов Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов так и смотрели на приказ № 1 как на разлагающее старую армию начало. Об этом откровенно свидетельствует один из этих депутатов, г-н Гольденберг (редактор газеты «Новая жизнь»). «Приказ №1, — заявляет Гольденберг, — являлся единодушным выражением воли Совета. В день, когда началась революция, мы поняли, что если не развалить старую армию, она раздавит революцию. Мы должны были выбирать между армией и революцией. Мы не колебались: мы приняли решение в пользу последней и употребили — я смело утверждаю это — надлежащее средство».

Фрагмент из книги Нормана Стоуна «Первая мировая война. Краткая история» [3]:

«Большие войны обладают собственной кинетической энергией. Как считают немецкие историки, государственные деятели в 1914 году мыслили категориями «кабинетной войны», то есть такой войны, которую можно начать и закончить по желанию вождей. Но трудно признать ошибку и прекратить войну, когда на фронт уже призваны миллионы, принесены страшные жертвы, люди заразились враждой и ненавистью, а над политиками, государственными мужами и генералами навис карающий дамоклов меч общественного мнения. Наверное, испытывал желание остановить войну австрийский император. Хотели это сделать папа римский и президент Вильсон. Однако они устранились. К исходу 1916 года появились лидеры-радикалы, придумавшие свои варианты «нокаута» Ллойда Джорджа. Драматизм положения заключался еще в том, что каждая из сторон считала возможным нанести такой удар. Новые лидеры в Германии, и Людендорф прежде всего, осознавали, что на Западе сложилась патовая ситуация. А подводные лодки? А перспектива уморить голодом британцев? Некоторые левые политические деятели порвали с социал-демократами, но серьезная оппозиция войне еще не созрела. Напротив, милитаризация страны достигла небывалого размаха. По «программе Гинденбурга» всем мужчинам в возрасте от шестнадцати до шестидесяти лет надлежало трудиться в военной промышленности, предстояло вдвое увеличить военное производство (что и было сделано). Во Франции новый энергичный генерал Робер Нивель, прославившийся в сражении при Вердене, обещал принести нации очередную блистательную победу, чем ввел в заблуждение почтенного Жоффра, ставшего к этому времени маршалом, но игравшего второстепенную роль. Несмотря на потерю индустриального севера, импровизации совершили чудеса в военной экономике, а Нивель гарантировал выиграть войну, комбинируя действия пехоты и эффекты «ползущего огневого вала».

Немцы первыми начали претворять в жизнь принцип jusqu’au boutiste («идти до конца»). Они объявили неограниченную подводную войну. Это был рискованный шаг, угрожавший втягиванием Соединенных Штатов в военные действия на стороне союзнических держав. Американцы вели бурную торговлю с Британией, и от нее во многом зависело их экономическое благосостояние. Британцы были самыми крупными иностранными инвесторами в Америку. А что, если немцы действительно заблокируют торговые связи, потопляя суда вместе с экипажами и пассажирами? Американцы вовсе не собирались вмешиваться в войну, и их президент Вудро Вильсон призывал к компромиссному миру. Подлодки Германии могли изменить его мнение.

Новое верховное главнокомандование Германии, понимая бесперспективность сухопутной войны, сделало ставку на флот. Морское ведомство, недовольное недееспособностью больших кораблей, возлагало надежды на подводные лодки, показавшие высокую эффективность уже в начале войны: одна U-29 пустила ко дну три британских линкора. Они будут торпедировать торговые суда, снабжающие Англию, перережут океанские «дороги жизни», и британцы испытают такие же лишения, какие выпали на долю немцев в «турнепсовую зиму» 1916-17 годов. Однако возникали две проблемы. Одна — чисто формальная, хотя и деликатная. Международное право запрещало топить без предупреждения гражданские суда. Экипажам и пассажирам должна быть предоставлена возможность воспользоваться спасательными шлюпками, а кроме того, судно могло и не иметь на борту грузы военного назначения. Конечно, если немцы начнут торпедировать американские корабли, то Соединенные Штаты, по всей вероятности, вступят в войну. В Германии такие доводы отметались как Humanitatsduselei — «гуманное пустозвонство». Немцы были убеждены: британцы хотят задушить их голодом. Они считали, и не без оснований, что США слишком благосклонны по отношению к союзникам: благодаря их займам удерживался английский фунт, а торговые поставки помогали военной экономике Франции. Изменит ли что-либо реальное вмешательство Америки в войну?

Вторая проблема казалась сложнее. В 1915 году у немцев было немного субмарин — пятьдесят четыре, малой дальности и в основном с четырьмя торпедами. Предполагалось: встретив в британских водах какое-либо судно, подводная лодка должна всплыть, запросить сведения о характере груза, проверить его и с учетом обстоятельств разрешить команде высадиться в спасательные шлюпки, прежде чем потопить корабль. Субмарина, выполнявшая эту процедуру, называвшуюся «крейсерскими правилами», подвергала себя угрозе оказаться под обстрелом из скрытых орудий. Однако другая сторона миссии — пуск торпеды, бесшумно скользящей чуть ниже ватерлинии по судну, на котором могли находиться женщины и дети, считалась варварским и бесчеловечным актом (еще в 1914 году Черчилль удивлялся тому, что такие методы применяются на море). Столкнувшись с британской блокадой, Германия уже в первые месяцы 1915 года объявила неограниченную подводную войну — потопление судов без предупреждения; вокруг Британских островов была демаркирована запретная зона, и 7 мая 1915 года немцы потопили пассажирский лайнер «Лузитания» (тысяча двести одна жертва, среди них — сто двадцать восемь американцев). Соединенные Штаты выразили резкий протест. Германия, не имевшая достаточное количество подлодок, дала задний ход и обещала впредь придерживаться «крейсерских правил». Однако в 1916 году немцы спустили на воду сто восемь субмарин и построили стоянку для легких подлодок в бельгийском порту Зеебрюгге, откуда они могли угрожать транспортам в Ла-Манше. К концу года Германия была готова начать новую кампанию неограниченной подводной войны. Командование военно-морского флота представило доклад со всеми расчетами и пригласило двух известных экономистов из Берлинского университета — Макса Зеринга и Густава Шмоллера — для обоснования ущерба, который Германия способна нанести Британии. Она рухнет, охотно подтвердили экономисты, особенно если «цеппелины» сбросят бомбы на зерновые склады в портах Ла-Манша.

Адмирал Хеннинг фон Хольцендорф заявил, что он может топить каждый месяц шестьсот тысяч тонн судов: морские перевозки Англии сократятся вдвое, поднимутся голодные бунты, страшное бедствие обрушится на регионы, зависимые от торговли. Мнение канцлера Бетмана-Гольвега было более здравым и даже скептическим. Он знал: если Германия начнет тотальную подводную войну, то Соединенные Штаты почти наверняка вмешаются. Его советник Карл Хелфферих, понимавший, что к чему, сказал: адмирал сочиняет небылицы. Новый австрийский император Карл, жаждавший мира, тоже возражал, не проявляли энтузиазма левые и центристские партии. Но Бетман-Гольвег не мог игнорировать настроения военных и недовольство населения, винившего британскую блокаду в том, что ему приходится довольствоваться крысиными сосисками и турнепсом. Выкуривая сигарету за сигаретой, он ломал голову над тем, как уйти от решения тяжелой проблемы. Двенадцатого декабря четыре Центральные державы объявили о готовности вести переговоры о мире. Президент Вильсон предоставил посольству Германии в Вашингтоне безопасные каналы связи и запросил у враждующих сторон условия перемирия.

Союзникам не составило никакого труда изложить свои требования: возрождение независимой Бельгии, право наций на самоопределение. В общем-то они говорили вздор, на деле стремясь расширить свои империи и нисколько не заботясь о чьем-то «самоопределении». Немцы хранили молчание по поводу собственных условий и даже не ответили Вильсону. Бетман-Гольвег не мог сказать, что возродит свободную Бельгию, поскольку он и не собирался это делать. Германия сражалась за германскую Европу; через год программа Mitteleuropa частично будет реализована в Брест-Литовске, и свободная Бельгия с французскими институтами и британскими склонностями не вписывалась в планы Берлина. Германские промышленники нацелились на угольные и железорудные ресурсы Бельгии, а военачальники хотели прибрать к рукам по крайней мере фортификации Льежа на случай новых войн. Германское Generalgouvernement (наместничество) в Брюсселе поощряло фламандских сепаратистов, разрешив Гентскому университету пользоваться фламандским языком: образованные люди считали его крестьянским наречием, чем-то вроде искаженного голландского говора. Бетман-Гольвег оказался в затруднительном положении. Если он будет столь же покладистым, какими выставляли себя союзники, то его вышвырнет Людендорф, уже являвшийся реальным хозяином Германии. Военные и промышленные круги охватила страсть к экспансии и аннексии: сначала бельгийские угольные бассейны и французские железные рудники, затем — этнически почищенные провинции Польши. Бетману-Гольвегу ничего не оставалось, как молчать или лгать относительно целей войны. Затруднения испытывали и британские, и французские дипломаты: в тайне вынашивались имперские замыслы. Они решили применить лишь один бесспорный аргумент: восстановление независимой Бельгии. Берлин никогда не согласился бы выполнить это условие. Немецкие дипломаты вели себя неуклюже, и их инициатива мирных переговоров закончилась ничем. Бетман-Гольвег не мог больше противостоять адмиралам.

С 1 февраля 1917 года Германия объявила морское пространство вокруг Западной Франции и Британских островов зоной поражения кораблей без предупреждения. Хольцендорф доказал свою правоту. Теперь он располагал ста пятью субмаринами (в июне — ста двадцатью девятью). В январе под прикрытием «крейсерских правил» немцы потопили триста шестьдесят восемь тысяч тонн судов, в том числе сто пятьдесят четыре тысячи тонн — британских. В феврале — пятьсот сорок тысяч. В марте — почти шестьсот тысяч тонн (четыреста восемнадцать тысяч — британских). В апреле — восемьсот восемьдесят одну тысячу (пятьсот сорок пять тысяч британских). Суда обычно торпедировались, когда они сходились вместе, приближаясь к портам. Нейтральные страны начали отказываться от перевозок, корабли стояли у причалов, американцы несли потери. Британия чувствовала себя бессильной: против субмарин, похоже, не было никаких средств защиты. Однако адмирал Хольцендорф просчитался и в итоге внес самый большой вклад в поражение Германии. Британцы выжили. На помощь пришли американцы.

Средства борьбы с субмаринами были найдены. Великий физик сэр Эрнст Резерфорд (Новая Зеландия) повисел с лодки вниз головой в заливе Фертоф-Форт, слушая подводные шумы, и вскоре появились гидрофоны. За ними последовали глубинные бомбы. Эсминцы, вооруженные такими штуковинами, наводили страх на подлодки, и между ними шла отдельная война. Умные головы предложили собирать суда в конвои (по двадцать кораблей) и сопровождать их эсминцами. Против этой идеи поначалу выступил военно-морской истеблишмент, не желавший нести ответственность за действия капитанов «купцов», которых они не считали за моряков. Но за две «черные» недели апреля были потоплены несколько сот грузовых судов, и военным моряками пришлось признать необходимость конвоев. Потери кораблей сразу уменьшились. Десятого мая в море вышел первый конвой; «купцы» строго следовали указаниям, и эсминцы успешно переправили их через Атлантику. Из пяти тысяч девяноста судов, преодолевавших океан под охраной военных кораблей, погибло всего лишь шестьдесят три. Субмарины треть времени тратили на переходы в порты и обратно и не были столь эффективны, как прежде. Однако Германии они сослужили плохую службу. В войну вступили Соединенные Штаты. А это означало: военная экономика Британии спасена, блокада Германии сохранилась.

Читайте так же:  Получение разрешения на оружие казахстан

Тем не менее американского вмешательства могло не произойти и даже после начала подводной военной кампании. Американцы были против интервенции. Общественное мнение следовало подготовить. Помог случай, и его надо занести в анналы деяний Германии по самоуничтожению наряду с инаугурационной речью профессора Вебера, планом Шлиффена и флотом Тирпица. В Берлине задумали найти противоядие американскому вмешательству, США имели мощные военно-морские силы при отсутствии сухопутной армии. В Берлине знали: у Соединенных Штатов проблемы с Мексикой. Нельзя ли мексиканцев подтолкнуть к тому, чтобы они напали на США? Тогда Германия признает их право на пересмотр вердикта Аламо. Разве Аризона не является чем-то вроде мексиканской Эльзас-Лотарингии? Немцы сочинили телеграмму своему послу в Вашингтоне, предлагая мексиканцам альянс с Германией и заодно выяснить у микадо в Японии, не пожелает ли и он вступить в «клуб».

Артур Циммерман — даже не министр иностранных дел, а заместитель министра — послал телеграмму по частному каналу связи, предоставленному немцам президентом Вильсоном. Британская морская разведка следила за этим каналом связи и читала германские шифры, захватив их коды в Иране. Британский адмирал сэр Уильям Холл скопировал депешу, и в конце марта ее показали американскому послу в Лондоне. Американцы разорвали дипломатические отношения с Берлином (но не с другими Центральными державами). Затем телеграмма попала в конгресс, и 6 апреля под аккомпанемент проявлений неистового патриотизма Вильсон объявил войну Германии. Депеша Циммермана оказалась для Германии самоубийственной, хотя и звучала как фарс.

Вмешательство Соединенных Штатов спасло союзников. Военно-морской флот помог усилить блокаду, но важнее всего были деньги. К концу 1916 года британские финансы почти истощились, и стоимость фунта стерлинга зависела от желания американцев удерживать его от падения на уровне около пяти долларов за фунт. Британия субсидировала Россию: долг в итоге составил восемьсот миллионов золотых фунтов, в современных ценах в сорок раз больше (урегулирован в 1985 году). Кредит британцев мог быть продлен только в том случае, если правительство Соединенных Штатов предоставит свои гарантии. Теперь американцы это сделали. К союзникам потоком пошли сырьевые материалы».

Фрагмент из книги Анатолия Уткина «Первая мировая война» [4]:

Русская армия

«Русская армия, крупнейшая в мире в это время, становилась все более пестрым образованием. В ней появились особые женские части. Некоторые подразделения строились по национальному признаку. Здесь были представители многих религий, были представлены все классы, едва ли не все возрасты. Политические предпочтения армии и флота, политизированных революционным накалом, были не менее разнообразны. Кронштадтская военно-морская база и латвийская дивизия были оплотом большевиков. Другие национальные части, моряки-черноморцы и личный состав артиллерии были от большевиков значительно дальше. Части, противостоящие австро-венграм, отличались более устойчивыми морально-психологическими качествами, чем те, кто видел перед собой немцев.

Офицерский корпус не был единым, прежняя сплоченность уступила место раздорам. За годы войны в него влилось много разночинцев, здесь политика также проложила свои невидимые барьеры. Генеральский состав не мог оправиться от крушения монархии. Высшие офицеры, особенно высшие, ощущали себя находящимися в опасности по причине тех социальных чувств, которые охватили младших офицеров-разночинцев и революционных солдат. И все же, важно отметить, основная армейская масса пока безропотно и пассивно воспринимала свою судьбу. Фаталистически восприняла она приказ номер один, скомкавший дисциплину, и не менее знаменитый приказ №8 военного министра Керенского — «Декларация прав солдата», в котором Россия дала своим воинам все права участия в политической деятельности (в том числе в антивоенной!).

Армия начала расслаиваться. Одна ее часть фактически требовала забыть об оккупированных противником двенадцати губерниях. Другая, уменьшающаяся, не готова была пойти на такой шаг ни при каких обстоятельствах. Но в целом все стали ощущать шаткость возможностей договориться с противником в условиях потери большой российской территории. При всем этом фатализм стоящих перед германскими пулеметами воинов ощущался все более, а сопротивление революционным агитаторам слабело. Попыток восстановить дисциплину было немало. В начале революционных дней военный министр Гучков поручил комиссии во главе с генералом Поливановым выработать новые уставные правила. Затем самый талантливый русский стратег генерал Алексеев потребовал восстановить «безусловное подчинение командирам» — для этого он созвал 2 мая 1917 г. в ставке фронтовых командиров. Керенский старался подкупить офицеров словесами: «Защитить данное нам нашими предками, то, что мы обязаны передать нашим потомкам, — это элементарная, первостепенная обязанность, которую никто не может отменить».

Реальность оказалась жестче революционных песнопений. В апреле невыносимо почувствовал себя в кресле командующего петроградским округом боевой генерал Л.Г. Корнилов и просил направить его на фронт: «Мое положение нетерпимо. Я не владею контролем. Я был счастлив на фронте, командуя прекрасными армейскими корпусами! А здесь, в Петрограде, в этом котле анархии, у меня есть лишь тень власти» <664>.

Корнилов сделал свои выводы о будущем России, как и лидер крупнейшей буржуазной партии октябристов военный министр Гучков, протестовавший по поводу «условий, в которых реализуется государственная власть». Милюкова возмутила отставка — «дезертирство» — Гучкова как знак банкротства русской буржуазии правого фланга. Генерал Алексеев считал, что дело заключалось в природном пессимизме лидера октябристов <665>. Просто проницательному Гучкову открылась бездна, перед которой встала Россия, осуществив революцию в ходе страшной войны. Отныне судьба революции и отечества была вручена почти неестественному союзу либеральных интеллигентов и социалистов всех оттенков».

Фрагмент из книги Вячеслава Щацилло «Первая мировая война 1914-1918. Факты. Документы» [5]:

АМЕРИКА СМОТРИТ НА ЕВРОПУ

«К 1917 году вне войны, таким образом, оставалось одно большое государство, крупнейшая к этому времени в экономическом отношении держава мира — Соединенные Штаты Америки. В начале прошлого столетия вопросы мировой политики, в том числе и разгадывание ребусов европейской дипломатии, не очень волновали Белый дом, предпочитавший руководствоваться принципами изоляционизма. Краеугольным камнем внешней политики США продолжала оставаться так называемая доктрина Монро, суть которой сводилась в двух словах к лозунгу «Америка для американцев». Это означало, что американское правительство полностью отказывается от участия в решении каких-либо проблем за пределами своего континента, но сохраняет за собой как на севере Америки, так и на юге вплоть до мыса Горн решающую роль, вмешательство же в дела американских стран со стороны европейских держав будет рассматриваться как недружественный акт. Эта политика отказа от какого-либо вмешательства в европейские дела встречала полную поддержку со стороны подавляющего большинства американского населения.

Однако после 1912 года и прихода к власти президента В. Вильсона европейские проблемы начали играть все более важную роль в американской внешней политике. Чем острее становилась ситуация в Европе, тем больше правящие круги США стали задумываться о том, как бы усилить роль Соединенных Штатов в мировой политике.

Когда же за океаном стало очевидным, что в Европе вспыхнул пожар невиданной войны, Вильсон поспешил выступить с декларацией о нейтралитете, в которой призвал Соединенные Штаты быть «нейтральными на словах и на деле… беспристрастными в мыслях, так же, как и в поступках, избегать поведения, которое может быть истолковано как поддержка одной стороны в ее борьбе против другой». Однако на самом деле политика американского президента не была столь однозначной.

На первых порах мировая война не задевала жизненных интересов Соединенных Штатов — в то время страна находилась, по сути, на периферии мировой политики и не имела серьезного влияния на Европу. С одной стороны, это, а также доминирующие в США пацифистские настроения исключали прямое вовлечение страны в мировой конфликт на первом его этапе. С другой стороны, к началу прошлого столетия США были связаны тесными экономическими, политическими и культурными узами с великими европейскими державами.

Драматические события в Европе требовали их серьезного осмысления в правящей верхушке США. После длительных раздумий и совещаний с политиками и военными Вильсон пришел к выводу, что в настоящий момент Белому дому не нужна решительная победа ни Германии, ни Антанты. В первом случае не только установилось бы господство Берлина во всей Европе, но американцы получили бы реального и очень сильного противника в странах Центральной и Южной Америки, регионе, особо чувствительном для США. Во втором случае, по мнению Вильсона, больше всех выиграла бы Франция, союз с которой никогда не входил в планы США, а также весьма вероятным оказалось бы установление господства самодержавной России над огромным евроазиатским пространством. Поэтому политика Вашингтона в начале мирового конфликта сводилась к тому, чтобы, открыто не поддерживая ни одну из воюющих сторон, в новых благоприятных для страны условиях как можно сильнее укрепить ее промышленный потенциал и извлечь максимум экономической выгоды, выйдя вместе с тем на ведущие роли в мировой политике.

Именно стремлением сыграть на противоречиях между великими европейскими державами для укрепления геополитического положения своей страны объяснялось желание Вашингтона исполнить в мировом конфликте роль «честного маклера», и в первые годы войны президент Вильсон начал активно предлагать себя в качестве посредника между враждующими сторонами. Согласись они воспользоваться посредничеством «честного маклера» Вильсона, и Соединенные Штаты моментально оказались бы в центре мировой политики и значительно укрепили бы свой авторитет и влияние. Так что Америкой двигало отнюдь не идеалистическое желание помирить враждующие стороны во имя идеалов гуманизма, скорее речь может идти о целенаправленной и продуманной политике.

Война в Европе в один момент превратила США в крупнейшую нейтральную державу мира с огромным экономическим потенциалом. В новых условиях в Берлине, не надеясь на сближение с Вашингтоном, вначале пытались сделать все возможное, чтобы не допустить тесного союза Америки с Антантой и превращения США в арсенал и амбар своих противников. Германия сама была необычайно заинтересована в поставках из Соединенных Штатов важных в условиях войны стратегических товаров — прежде всего продовольствия и хлопка. Вот почему в первые годы войны немцы пошли на большие уступки американцам в области ограничения подводной войны и признания миротворческой роли президента Вильсона. Однако такой политики они придерживались недолго.

К концу 1916 года, когда рухнули не только планы блицкрига, но и все попытки немецкого командования решить исход войны при помощи массированного наступления на Западном или Восточном фронте, немецкие стратеги пришли к авантюристическому выводу о возможности за несколько недель при помощи подводной войны поставить на колени Англию и тем самым в короткие сроки завершить военные действия в свою пользу. При этом мнение США, их экономический, военный и людской потенциал в расчет не брались.

К этому времени отношения Вашингтона с союзниками сложились таким образом, что их поражение ставило под угрозу не только экономические интересы США, но и их национальную безопасность. Ни при каких обстоятельствах в 1917 году Белый дом не мог допустить победы Германской империи, это означало бы неприемлемое для США стратегическое изменение баланса сил на международной арене в пользу центральных держав. Облегчала положение американской администрации и неуклюжая самоуверенная политика рейха. Неограниченная подводная война, которая велась в нарушение ряда международных законов, предусматривающих защиту прав нейтральных государств, была прекрасным поводом для вступления Соединенных Штатов в войну на стороне Антанты. Свою роковую для немцев роль здесь сыграла также и печально известная «депеша Циммермана», подкрепившая аргументы сторонников немедленного вступления США в войну. (Депеша была отправлена 16 января 1917 года министром иностранных дел Германии немецкому посланнику в Мексике Экхардту, и в ней в случае войны Германии с США предлагалось заключить союз с Мексикой на условиях возвращения ей Техаса, Аризоны и Нью-Мексики. О депеше узнали англичане и передали ее содержание американской стороне. После опубликования «депеши Циммермана» в американской прессе 1 марта в стране началась антинемецкая кампания.)

К 1917 году настроение рядовых американцев вообще существенно изменилось. Попрание немцами нейтралитета Бельгии и Люксембурга, использование ими впервые в мировой практике химического оружия, жестокое потопление пассажирских судов, натравливание на США Мексики и создание разветвленной шпионской сети рейха в Соединенных Штатах — все это привело к тому, что антинемецкими настроениями вслед за правящей верхушкой прониклись и миллионы простых людей. Это также весьма облегчило Белому дому принятие решения о вступлении в войну на стороне Антанты.

На руку сторонникам решительных действий в США сыграли и события февраля 1917 года в России. Многим американским политическим деятелям, воспитанным на принципах Билля о правах, ранее было несподручно объяснять своим оппонентам, почему это вдруг демократической Америке необходимо как можно быстрее прийти на помощь самодержавной России. Теперь же, по словам Вильсона, «великий, великодушный русский народ присоединился во всем своем первозданном величии к силам, борющимся за свободу в мире, за справедливость и мир». Свержение самодержавия в далекой от США России оказало огромное воздействие на американское общественное мнение и существенно облегчило американскому президенту принятие решения о вступлении в войну. Новая Россия перестала нести ответственность за национальную и репрессивную внутреннюю политику русского императора и его полностью дискредитировавших себя в глазах американцев официальных политиков или неофициальных советников типа Распутина. Россия встала в один ряд с демократическими государствами Западной Европы, в отличие от полудикой Османской империи, кайзеровской Германии и монархических Австро-Венгрии и Болгарии, подавлявших любое проявление свободомыслия и национального самосознания.

Таким образом, объявление Соединенными Штатами в апреле 1917 года войны Германии отнюдь не было случайным событием и не зависело от неграмотных действий немецких дипломатов и генералов. Этот шаг был не чем иным, как закономерным итогом внутри- и внешнеполитического развития США и ознаменовал собой начало превращения далекой заокеанской державы в мирового лидера.

Не подлежит сомнению, что прямое подключение США к Антанте было одним из поворотных моментов в истории Первой мировой войны, во многом предрешившим ее исход. После апреля 1917 года стратегическое положение Берлина начало резко ухудшаться».

Романов Петр Валентинович — историк, писатель, публицист, автор двухтомника «Россия и Запад на качелях истории», книги «Преемники. От Ивана III до Дмитрия Медведева» и др. Автор-составитель «Белой книги» по Чечне. Автор ряда документальных фильмов по истории России. Член «Общества изучения истории отечественных спецслужб».

Примечания

[1] Евгений Белаш. Мифы первой мировой. М.: Вече, 2012.

[2] Головин Н.Н. Россия в Первой Мировой войне. М.: Вече, 2014.

[3] Норман Стоун. Первая мировая война. Краткая история. М.: АСТ, 2010.

[4] Уткин А.И. Первая мировая война. М: Культурная революция, 2013.

[5] Вячеслав Щацилло. Первая мировая война 1914-1918. Факты. Документы. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2003.

Sociologs.ru 2019 Все права защищены